Вопросы следуют один за другим: верификация личности, проверка данных, проверка безопасности, что из себя представляет наша технология искусственного интеллекта, гарантии. А после этого я ожидаю что все перемешаются. Обычно все начинается с того, что мужчины задают откровенные вопросы Зейну, а женщины — мне. Затем где-то в процессе срабатывает переключатель, — как правило, после появления алкоголя, — и я окружена мужчинами, а Зейн — женщинами.
Но сегодня что-то изменилось. Зейн не отходит от меня. Его рука все время покоится на мне. Касается. Заявляет права. Дает понять окружающим, что я принадлежу ему.
Это одновременно мило и раздражающе, и мне интересно, не заставила ли Зейна ситуация с Майлзом Финли дважды подумать, прежде чем позволить переполненным тестостероном и алкоголем мужчинам окружить меня.
Сегодня ты выглядишь великолепно.
Но именно этот комментарий — тот, что сбил меня с толку, и все еще крутится в моей голове, — заставляет задуматься, не происходит ли здесь что-то еще.
Зейн смеется вместе с женщиной справа от нас. С милой пышногрудой блондинкой. Разумно это или нет, но я ее уже ненавижу.
Мне требуется мгновение, чтобы распознать причину этого чувства — ревность. Желание, чтобы Зейн перестал обращать на нее внимание, даже когда его внимание совершенно безобидно.
Подождите-ка. Это то, что чувствовал Зейн тем вечером, когда увидел меня с Майлзом Финли? Таков его способ показать мне, на что это похоже, и ткнуть меня в это лицом?
Я бросаю на него взгляд. Зейн смотрит на меня с мягкой улыбкой и… снова поворачивается к блондинке.
Иисусе, Лоу, возьми себя в руки. Ты сходишь с ума. Это не ты. Тебя не волнует, находит ли он ее привлекательной — лишь бы она не оказалась в вашей постели.
Но меня это волнует.
Даже если я не хочу этого чувствовать.
Сегодня ты выглядишь великолепно.
Эти слова вертятся в моей голове и, ясно как день, говорят мне, что той ночью он был прав. Я начинаю верить, что его легкие прикосновения что-то значат. Начинаю придавать им слишком большое значение. Начинаю влюбляться в слова.
Прошла неделя, и мне требуется некоторое пространство. Так я себя убеждаю, когда забираю несколько вещей — одежду, зубную щетку, косметичку — и бросаю их в сумку. Сегодня одна из немногих ночей в городе, и я собираюсь воспользоваться этой возможностью, чтобы снять номер в отеле, возле которого мы припарковались.
Я открываю дверь автобуса и только собираюсь выйти, как встречаюсь лицом к лицу с Зейном. Он смотрит на огромную сумку в моих руках, а затем смущенно встречается с моим взглядом.
— Что ты делаешь?
— Я не очень хорошо себя чувствую, — вру я. — Поэтому сняла комнату в отеле, чтобы тебя не заразить.
Зейн кривит губы и вопросительно смотрит на меня.
— Ты заболела?
— Да. Горло болит. Повышенная температура. Головная боль. — Заткнись, а то он тебе не поверит.
— Угу, — Зейн кивает, но его интонация говорит о том, что он не верит.
Филлипс стоит у подножия лестницы, поэтому я не могу пройти.
— Ты не возражаешь?
— Кто этот парень?
— Что? — Это последнее, что пришло бы мне в голову, и первое, что пришло ему, поэтому я вздрагиваю от его вопроса.
— Ты меняешь отличную кровать в автобусе на кровать в отеле, так что я могу предположить, что ты нашла кого-то на ночь.
Клянусь, что моргаю около сотни раз, прежде чем осознаю, что только что он сказал. Очень маленькая ребяческая часть меня хочет согласиться и сказать, что да, я встречаюсь кое с кем. Что-нибудь, что угодно, лишь бы развеять это внезапное напряжение между нами, возникающее постоянно, когда мы оказываемся рядом.
Но все, о чем я могу думать, — если скажу «да», не будет ли это сигналом для Зейна сделать то же самое? От этой мысли я замолкаю.
И это еще раз подтверждает, что мне нужно немного личного пространства, чтобы очистить свою голову.
— Прости, что разочаровываю тебя, Зейн, но нет никакого парня. — Я сглатываю комок в горле. — Я плохо себя чувствую, а последние шесть дней мы постоянно были вместе… Подумала, поскольку есть возможность, может нам следует побыть порознь. Не знаю, просто чтобы не действовать друг другу на нервы или что-то подобное.
Зеленые глаза Зейна загораются в тусклом отблеске ночи, и я вижу в них борьбу: верить мне или нет.
Это само по себе должно вывести меня из себя. Тот факт, что я хочу, чтобы он поверил мне, хотя, если честно, это не его дело, как я распоряжаюсь своим личным временем.
И все равно я хочу, чтобы Зейн поверил мне.
Не хочу, чтобы думал, что я с кем-то другим.
— Позволь мне проводить тебя, — мягко говорит он, отступая назад, чтобы я могла выйти из автобуса.
— Все в порядке. Не стоит. Я уверена, что ты устал.
Почему я вдруг так разнервничалась?
— Я провожу тебя.
И мы идем в тишине вдоль парковки к отелю. Зейн сопровождает меня до освещенного входа.
— Позволь мне заплатить за твой номер.
— Спасибо, но в этом нет необходимости. — Кладу руку на его бицепс, чтобы остановить. — Я уже забронировала.
— Тогда я позвоню своему знакомому, и позабочусь об этом. — Зейн натянуто улыбается, и я впервые замечаю, насколько он устал.
Моим первым инстинктом было протянуть руку и коснуться его щеки, но потом, поняв, как глупо это бы выглядело, ведь Зейн — неприкасаемый, мой босс, игрок, а я это я — слишком доверчивая, неуравновешенная, сбитая с толку.
По крайней мере, мне известно, что он спит не больше, чем я. Весь этот совместный сон в одной постели, когда я стараюсь всю ночь напролет не двигаться, чтобы случайно не оказаться рядом с Зейном, оказывает на него то же воздействие.
— Спасибо, Зейн.
— Позволишь проводить тебя до твоего номера?
— Нет, все хорошо. Это было любезно с твоей стороны. — Я смотрю вниз на свои пальцы, теребящие ремешок сумки, и ненавижу, что одно его присутствие заставляет меня нервничать.
— Я надеюсь, ты чувствуешь себя лучше.
— Уверена, что ничего серьезного.
Когда я снова поднимаю взгляд, Зейн стоит прямо передо мной и спустя секунду легонько касается своими губами моей щеки, задерживая их там на какое-то время.