— А я нет.
И конечно же, мне чертовски «повезло», что Роберт пришел именно в тот момент, когда она уходила.
— Роберт. Ты ведешь себя нелепо. Это было не тем, о чем ты подумал.
— Все, что я знаю — вы оба идеально смотритесь на сцене. Даже слишком идеально. Вы продаете бренд. Вы рассказываете сказку… но, для такой выдающейся пары, у вас больше ничего нет. Никаких полуночных ужинов на публике. Никаких фотографий вас, целующихся в каком-нибудь баре. Ничего.
— Не знал, что частью нашего маркетингового плана было использование моих отношений за пределами рекламной кампании SoulM8.
— Я не это имею ввиду.
— Это, черт возьми. — Теперь я злюсь.
Никто не имеет права говорить мне, что и как я должен делать, и уж точно не Роберт. Да, блин, мне нужны его связи, чтобы выиграть это чертово пари, но не нужно, чтобы он внимательно следил за каждым моим шагом.
— Ты можешь быть партнером в этом предприятии, Роберт, но ты не должен указывать мне, как я должен вести себя в отношениях. Однажды ты уже вмешался, хотя я был против.
— И это изменение пошло на пользу.
— Давай на этом и остановимся. Мы не должны демонстрировать каждый аспект нашей жизни для твоего одобрения. Харлоу не очень хорошо себя чувствовала прошлым вечером, поэтому решила переночевать в отеле, чтобы я не заболел, а она могла понежится в ванне. Может, чтобы насладиться небольшим пространством. Я пришел и уселся здесь, пропустил пару стаканчиков, а эта женщина постучалась в мою дверь сегодня утром, — она не заинтересовала меня вчера, когда флиртовала в баре, и уже тем более, черт возьми, не сегодня утром… так что, если ты закончил учить меня жизни, то я вернусь в автобус к конференц-звонкам, которые запланировал на следующие несколько часов.
Лед в его стакане Роберта звенит, когда он ставит напиток на стол, а глаза оценивающе смотрят на меня, решая, верить или нет.
— Чего я не могу понять, Зейн: ты защищаешь женщину, которую любишь, или свою ложь?
— А я пытаюсь понять, почему, если ты не доверяешь мне, начал вести дела со мной?
На его лице холодная улыбка. Этот ублюдок серьезен. Не могу сказать, что я ослеплен человеком, ведь это неправда.
Он наклоняется вперед и понижает голос.
— Справедливо… но запомни, я, может быть, стар и одинок, но меня не проведешь. — Он отодвигает свой стул и бросает на стол несколько купюр за напиток. — Если ты врешь мне, сделке конец, и твоя репутация… — он небрежно пожимает плечами, — с твоей репутацией в моих кругах будет покончено.
Я не могу произнести ни слова. Воспоминания нахлынули на меня. Угрозы того, что я могу делать, а что нет, подкреплялись пощечинами. Грохот от бутылки водки в его руках впервые заставил меня дать отпор. Клятва, которую я дал себе, о том, что никогда не позволю кому-либо угрожать мне.
Никогда не буду жить той жизнью снова.
Я зашел так далеко не для того, чтобы кто-то говорил мне, кем быть, кого трахать и как вести дела.
Он не твой отец, Зейн. Просто инвестор, желающий достичь тех же результатов, что и ты.
Успеха.
ГЛАВА 22
Харлоу
Горячее дыхание Зейна опаляет мои уши и посылает мурашки по спине.
Я успешно сдерживала свое обещание. То самое, которое я сделала, выходя сегодня утром из номера: занять себя по максимуму, чтобы держаться на расстоянии и не думать о Зейне.
Сдерживала ровно до этого момента.
Конечно, я участвовала в нашем сегодняшнем цирковом представлении. Милые улыбки на сцене, томные взгляды, но делала это издалека. Я взяла за правило все время находиться в движении, чтобы избегать его прикосновений.
Расстояние означает ясную голову. Пространство означает, что я могу избежать этой влюбленности, которая несомненно оканчивается болезненным приземлением на собственную задницу.
Ведь так и есть, правда? Глупая влюбленность в привлекательного и успешного мужчину ни к чему не приведет. Не то что бы я этого хотела… но просто… Дыхание Зейна снова касается моей шеи, и я теряю ход мыслей, когда его руки обнимают меня за талию и притягивают к себе. К каждому дюйму его высокого стройного твердого тела.
— Давай выбираться отсюда, — бормочет он.
Я перевожу взгляд и замечаю на другом конце помещения Роберта, который тихо сидит и наблюдает за нами.
— Мы не можем. — Когда я оборачиваюсь в знак протеста, понимаю, что прижимаюсь грудью к груди Зейна. Собираюсь сделать шаг назад, но его руки на моей пояснице не позволяют мне сделать этого.
Он опускает голову, губами касаясь моего уха.
— Но мы должны.
— Куда мы…
— Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. — Зейн сцепляет свои пальцы с моими и поворачивается к окружающей нас толпе. — Простите, но нас с Харлоу ждет еще парочка интервью.
И, прежде чем мой мозг успевает осмыслить тот факт, что мы притворяемся, он, не говоря ни слова, выводит меня из зала.
Мы выходим через боковую дверь и направляемся к автобусу.
— Иди переоденься. Мы уходим, — бормочет Зейн, открывая дверь автобуса.
— Зейн… что за…
— Какого хрена сегодня все до меня допытываются? — резко произносит он, расстегивая пуговицы на рубашке.
Я замираю рядом, наблюдая, как он снимает рубашку, комкает и бросает на пол.
— О чем ты говоришь?
— Роберт. — Зейн смотрит на меня через плечо, и я сразу же отворачиваюсь, не успев восхититься перекатом его мышц на спине. — Останешься в этом или все же переоденешься?
— Роберт? — Я делаю шаг в его сторону. — Куда мы идем?
— Развеяться. Мы собираемся развеяться.
— Что происходит, Зейн?
— Я задыхаюсь — вот что происходит. — Он проходит мимо меня к шкафу, снимает с вешалки черную футболку с v-образным вырезом и натягивает ее через голову. — Мы выполнили всю свою работу на сегодня. Я устал, что за мной наблюдают и говорят, куда идти и что делать, — бушует он, снимая брюки и хватая темно-синие джинсы. — Мы можем пойти расслабиться. Можем свалить из этой тюрьмы на колесах… кроме того, я твой босс, так что делай как я сказал.
— Ты можешь быть моим боссом и определенно можешь говорить все, что, черт возьми, хочешь, но это не значит, что я должна соглашаться со всем.