Зейн неожиданно разворачивается и ударяет кулаками в стену по обеим сторонам моей головы, а телом прижимается ко мне. Я вскрикиваю. В его изумрудных глазах вспыхивает злость, разочарование и… вожделение. Именно оно заставляет меня открыть рот и тут же быстро закрыть.
— Хочешь снова остаться запертой в четырех стенах или предпочтешь сбежать от любопытных глаз всех этих людей… и Роберта? Давай просто пойдем и повеселимся, — хрипло говорит он.
— Ты умеешь веселиться?
На короткое мгновение мне кажется, что Зейн сейчас меня поцелует. Мои губы чуть приоткрываются, а ладони сжимаются в предвкушении.
Но губы напротив складываются в дерзкую ухмылку, глаза темнеют.
— Ты наглеешь, Харлоу. — Что-то в том, как он произносит мое имя, заставляет каждый нерв в моем теле замереть.
— Я всегда наглею.
Мы пристально смотрим друг на друга. Я хочу, чтобы он поцеловал меня, но не уверена, хочет ли он того же. Проходят считанные секунды, но кажется, будто целая вечность.
— Переодевайся, — говорит Зейн. Потом на мгновение наклоняется еще ближе, а затем отталкивается от стены и тянется к ремню, лежащему на кровати.
— Куда мы идем? — спрашиваю я еще раз.
— Нам нужно заняться чем-нибудь помимо официальных мероприятий.
— Хорошо, — проговариваю я, заглядывая в шкаф, и достаю короткое кокетливое платье и пару ковбойских сапог, которые купила ранее. В Техасе…
— Я довольно публичный парень. Люди следят за мной. Они начнут узнавать тебя из-за рекламной кампании. Возможно, сделают пару фотографий. Возможно, нет. И тогда бум, и у Роберта будут доказательства того, что у нас все в порядке.
— Могу ли я спросить, что заставило тебя беспокоиться о том, что подумает Роберт? — задаю вопрос я, натягивая платье через голову, а затем, когда Зейн не отвечает, бросаю взгляд через плечо.
Я стою посреди комнаты в бюстгальтере и трусиках-шортиках — гораздо скромнее любого моего бикини, — но я определенно привлекла его внимание.
Зейн не торопится: его взгляд блуждает по моей обнаженной спине, заднице и ногам. Затем он прочищает горло и снова встречается со мной взглядом.
— Ты пытаешься сбежать от него или успокоить?
— На самом деле и то, и другое. — Уголки его губ опущены. — Забудь о Роберте. Он не проблема. Все в порядке.
— Думаешь, я поверю тебе? — Платье скользит вдоль моего тела, внимание Зейна все еще приковано ко мне.
— Мне все равно — веришь ты или нет.
— Тут ты ошибаешься, Зейн. — И затем меня осеняет. Внезапное внимание Роберта. Незамедлительная реакция Зейна на это. Мой живот скручивает, когда я смотрю на мужчину, на которого не могу претендовать. — Ты с кем-то переспал, и тебя поймали, правда?
— Нет.
Моя грудь сжимается от этой мысли, и мне ненавистно, что эта простая мысль заставляет меня посмотреть в сторону кровати, представляя дверь, которую я сама открыла прошлой ночью, когда ушла в отель. Дверь, которую я открыла, чтобы получить немного пространства и перестать желать этого мужчину, но, очевидно, мой план с треском провалился.
Потому что, конечно, я хочу Зейна — так или иначе, с тех пор как он принес мне туфли.
Святое дерьмо.
Неужели я только что признала это?
Это открытие шокирует меня и в тот момент я смотрю на Зейна. Моргаю. Отвергаю эту мысль легким покачиваем головы, потому что понимаю, что ни хрена не сделаю, чтобы избавиться от этих внезапных чувств.
Все дело в самой ситуации. Должно быть. В путешествии. Совместном проживании в автобусе. В нахождении в обществе друг друга двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.
Но мое раздражение быстро уступает место желанию, хотя последние несколько недель я твердила себе, что между нами ничего не может быть.
Зейн стоит передо мной с растрепанными волосами, внимательным взглядом и напряжением в плечах, и все, на чем я могу сосредоточиться — на чувствах, которые вызывают это откровение. Страх, что он действительно переспал с кем-то прошлой ночью, гораздо важнее осознания того, что мне правда нравится Зейн Филлипс.
— Зейн… — Его имя соскальзывает с моих губ. Предупреждение. Просьба всем мысленным доводам быть ошибочными… но, Зейн прямо смотрит на меня. Он либо чертовски хороший лжец, либо говорит правду.
— Роберт увидел женщину, что этим утром шла от автобуса, и которая очень сильно старалась быть тобой.
— Мной? — Я смеюсь, и Зейн кивает.
— Роберт думает, что я изменил тебе. Среди прочего. Я сказал, что у него, наверное, едет крыша и что наша личная жизнь за пределами выступлений — не его чертово дело. — Зейн засовывает бумажник в задний карман, словно обвинения Роберта пустые, и взглядом скользит вниз к моей обуви, прежде чем вернуться к глазам. — Так ты идешь или нет?
Я смотрю на него, на протянутую ко мне руку, и вопрос в его глазах: да или нет.
Но я знаю ответ. Особенно когда он стоит мрачный и опасный в тусклом свете автобуса, и мое неожиданное открытие повторно звучит в моей голове.
Да.
Определенно, да.
Мы направляемся в центр города. Сегодня может и будний день, но город полон людей, которые нуждаются в отдыхе после долгого тяжелого рабочего дня.
— Выбирай. — Это единственное, что говорит Зейн, когда открывает мне дверцу автомобиля и помогает выбраться из такси.
Мы некоторое время прогуливаемся вдоль улицы от одного бара к другому. Мимо уличных музыкантов, торговцев, продающих светящиеся в темноте безделушки, которые привлекают тех, кто уже пьян. Запах жареной пищи наполняет воздух, а неоновые вспышки отражаются от стеклянных витрин.
***
— Ты сказал, чтобы я выбрала, — напоминаю я и приподнимаю брови, глядя на сидящего рядом со мной на барном стуле Зейна.
— И это хороший выбор, — кивает он. Делает глоток пива. Случайный взгляд в переполненном баре.
— Ты такой врушка. Это вообще не твой стиль, сам знаешь. Ты хотел пойти в тот шикарный бар на углу, — смеюсь я.
Музыка вокруг громкая и звенящая, атмосфера более шумная и непринужденная, нежели в утонченном виски-баре, в который, я думала, он бы хотел пойти.