ГЛАВА 26
Харлоу
— Мы, что играем в «молчанку»? — спрашивает Зейн, глядя на меня.
Я сижу перед специальным столиком и укладываю волосы в гримерке на студии местного утреннего шоу в Новом Орлеане.
— В «молчанку»? — бормочу я, хотя прекрасно понимаю, что Зейн имеет в виду: я весь день делаю все чтобы не оставаться с ним наедине и избежать неловкого молчания. Чтобы не пришлось говорить о произошедшем.
— Угу. Ты все время избегаешь меня. — Зейн застегивает рубашку, и я отвожу взгляд. Видеть его обнаженное тело — это плохо. Очень плохо. Особенно, после того как я почти не спала, думая об этом теле и о том, как оно скользило по моему.
— Это не так, — произношу я, прекрасно осознавая, что нас слышат визажист и парикмахер, которые и так уже думают, что мы спали вместе.
Зейн смотрит на меня, и на его губах проскальзывает тень понимающей ухмылки. Почему я вдруг занервничала?
— Приятно знать, — говорит он. — Как ты?
— Нормально. — Я смотрю прямо перед собой в зеркало и сосредотачиваю взгляд на своем отражении.
— Нормально?
— Да, нормально.
— Мне нравиться, когда ты односложно отвечаешь, почти так же сильно, как когда ты используешь наречия. Это говорит о том, что ты пытаешься меня игнорировать, но у тебя ничего не получается. — Зейн посмеивается и встает позади меня. Его отражение в зеркале начинается с плеч, поэтому я не вижу его глаз.
— Ты пытаешься найти мои слабые места? — спрашиваю я.
— Мы оба знаем, что я очень хорошо с ними знаком.
Пропускаю мимо ушей его намек.
— Конечно, знаком. Жаль только, что для тебя это может закончится ночевкой в собачьей будке.
— Мы все совершаем ошибки, — шепчет он, проводя кончиком пальца по моему обнаженному плечу. — Просто иногда мне нравится ошибаться раза четыре или пять, знаешь, чтобы убедиться, что оно стоит того.
Как несколько простых слов, произнесенных этим сексуальным голосом, могут перегнать каждую унцию моей крови к местечку между бедер?
И что ещё более важно: Зейн реально сказал то, что я думаю, или мне послышалось? Он снова хочет переспать со мной?
— Это так?
— Ммм-хмм, — бормочет он. — Ты выпрыгнула из постели и исчезла. Мне было одиноко.
Мои щеки пылают.
— У меня были дела.
Зейн приподнимает бровь, наклоняется, встречаясь со мной взглядом в зеркале, и нежно целует в затылок. Задерживает свои губы на месте и тепло его дыхания задевает каждый нерв в моем теле.
— Ага. Я.
Секс. Он сочится из каждой клеточки его тела. Хриплости его голоса. Взгляда, которым он смотрит на меня, пока руками скользит вдоль моего плеча.
И я не единственная, кто замечает это. Когда открываю рот, чтобы заговорить, но затем молчаливо закрываю, визажист и парикмахер обмениваются понимающими взглядами.
— Дамы? Вы не могли бы оставить нас на минутку? —просит Зейн.
— Конечно, — отвечают девушки, отрываясь от своей работы, и я чувствую дрожь в теле, беспокоясь о том, что именно Зейн собирается делать, когда мы останемся наедине.
Когда дверь закрывается, он встает передо мной, загораживая собой зеркало, в которое я смотрю, и ждет, когда я подниму взгляд, чтобы встретить смешинки в его глазах.
— Теперь можешь прекратить это представление. Они ушли, — говорю я.
— Не было никакого представления. — Всего четыре простых слова заставляют мое сердце биться чаще, хотя прекрасно понимаю, что он просто льстец. — Разве не каждая женщина заслуживает подобного обращения после того, как она переспала с кем-то? — интересуется он.
О. Боже. Кто этот парень?
Я пытаюсь понять этого человека, и, хотя в разговоре с его другом Джеком, который я подслушала, он говорил как настоящий игрок, все же это — этот комментарий — совсем не похож на тот, что сказал бы игрок… ну, если только Зейн не пытается играть со мной.
Так ли это? Неужели я для него еще одна доверчивая девица? Или это настоящий он, когда рядом никого нет?
Ненавижу неведение и недоумеваю, почему меня это вообще волнует. Прошлой ночью я сказала, что между нами просто секс, но все равно, на всякий случай, вокруг себя выстроила стену.
— Что происходит, Зейн?
— Мне просто интересно, что мы собираемся делать с этим?
— Этим? — спрашиваю я. Господи, его взгляд меня нервирует.
— Да, реальность такова: двое взрослых людей, которые решили заняться сексом, теперь вдруг засмущались и не знают, как относится к тому, что реально занялись сексом — невероятным сексом, смею заметить, — и прийти к пониманию того, что с этим делать дальше. Вот что я подразумевал под «этим».
— О вот как, — мягко произношу я.
— Да, вот как. — Зейн скрещивает руки на груди. — Ты жалеешь о произошедшем? — Смотрит в упор. Без лишних слов.
— Думаю, нет.
— Ну, твой энтузиазм — настоящий пинок по моему эго, — посмеивается он.
— Нет, я не жалею, но это должен был быть просто секс. Теперь очевидно, что это нечто большее, потому что мы должны работать вместе, жить вместе и…
Зейн поднимает руку, останавливая меня.
— И ты все усложняешь, хотя в этом нет необходимости. Я тебе нравлюсь, Харлоу?
Я смеюсь над нелепостью вопроса.
— Думаю, да. Я ведь переспала с тобой, не так ли?
— Ты не ответила на мой вопрос.
Я закатываю глаза и фыркаю.
— Да, ты мне нравишься.
— Я все еще нравлюсь тебе после прошлой ночи?
— Да. — На этот раз мой голос звучит мягче.
— В таком случае, это все, что я хотел знать.
— Всё не так просто, — говорю я, когда Зейн собирается уйти.
— Разве?
Почему мужчины думают, что секс и его последствия, — это легко?
— Нет, но…
— Это была ошибка, Харлоу?
Я открываю рот, чтобы сказать хоть что-то, моя голова уже медленно покачивается из стороны в сторону, когда Зейн неожиданно протягивает руку и прикладывает палец к моим губам.
— Не отвечай сейчас. Не торопись. Разберись в этом сама. Впереди у нас еще долгие несколько недель, и последнее, чего бы мне хотелось, — это поставить нас в неловкое положение, но в то же время… — если это только секс, как ты говоришь, то я ни в коем случае не буду останавливать, если ты захочешь всё повторить.