Я нервно хихикаю, обдумывая то, что он только что сказал, предложил, попросил…
— Несмотря ни на что, мы все еще должны придерживаться нашего сценария…
— Снова сценарий? — Зейн качает головой. — Даже если ты говоришь «нет», мне все еще придется целовать тебя, когда мы на публике. Придется прикасаться к тебе. Придется делать все, что делают влюбленные парочки… Единственная разница в том, что теперь каждый раз, когда буду это делать, ты будешь вспоминать о прошлой ночи, — дразнит он с насмешливой ухмылкой.
— То же касается и тебя, — отвечаю я, прекрасно понимаю, что это будет нелегко.
— Меня сложно вывести из равновесия.
— Что, правда?
— Ммм-хмм.
— Даже красивой женщине? — спрашиваю я, вставая со стула и мы оказываемся лицом к лицу.
— Их пруд пруди.
— Даже, когда я делаю так? — Я приподнимаюсь на цыпочки и целую Зейна в губы, касаясь их языком.
— Меня и раньше целовали, — отвечает он тем же ровным голосом, несмотря на тлеющее в глазах желание.
— Твои соски довольно чувствительны. А что будет, если сделаю вот так? — Провожу пальцами вдоль его плеч к груди, кончиками пальцев обводя затвердевшие под рубашкой соски.
— Я прекрасно справляюсь. — Он приподнимает бровь.
Ублюдок. Зейн хочет казаться крепким орешком, словно с легкостью отказался бы еще раз переспать со мной, хотя его появившаяся эрекция говорит об обратном.
В эту игру могут играть двое.
— А это? — застенчиво спрашиваю я, проводя ногтями по его животу. Мускулы напрягаются под моими прикосновениями — единственное свидетельство того, что он все же взволнован. Ну, это и заметно возбужденный под брюками член. Шипение в его вздохе, когда я ногтями задеваю головку.
Прежде чем я успеваю продолжить, Зейн хватает меня за запястье.
— Осторожнее, Харлоу.
Мы с вызовом смотрим друг на друга.
— Что такое? — сладко спрашиваю я. — Так трудно не поддаться желанию?
— Нет, если ты ответишь на мой первый вопрос, — бормочет он голосом, полным чистого секса, который я ощущаю всем своим телом.
— И сыграть тебе на руку?
— Ну? — подталкивает Зейн, чуть наклонив голову, и опускает взгляд на мою руку в его захвате, все еще прижатую к члену.
— Ты привык, что женщины прыгают к тебе в постель, стоит просто посмотреть на них. Я не прыгаю, пока не захочу, и…
— Не моя вина, что женщины не могут устоять передо мной, а я могу устоять перед ними.
Боже, как я хочу стереть эту ухмылку с его лица прямо сейчас.
— Ох, я с легкостью могу устоять перед тобой.
— Ты в этом уверена? — Зейн отодвигает мою руку от своего члена и направляет ее к моей изнывающей плоти. — Потому что… мы можем покончить с этим прямо сейчас. Ты можешь сказать, что снова хочешь меня. Я могу ответить, что так и думал. И тогда мы оба сможем понять, что между нами происходит. Просто посмотри правде в глаза, Харлоу… Ты не можешь сопротивляться мне.
— Сопротивляться тебе? — Я смеюсь. — Да я терпеть тебя не могу.
— Вы, ребята, готовы? — Нас прерывает стук в дверь. Я одергиваю руку, и Зейн отпускает меня, но все еще стоит рядом.
— Одну секунду, — говорит он. Делает шаг и прижимается к моему телу, дыханием согревает кожу у моего уха. — Продолжай твердить себе, что тебе не хочется еще одного раунда в постели со мной, но я на это не куплюсь. Продолжай делать вид, что не думала об этом и обо мне все утро… но ты только обманываешь себя.
— Не будь таким самоуверенным.
— О, с этим все в порядке. Прямо сейчас твои трусики влажные от мыслей о том, насколько великолепной была прошлая ночь. Твоя киска ноет от желания, чтобы я снова наполнил ее. Твои соски такие твердые, что болят, помня, какое удовольствие я тебе доставил. Так что можешь сколько угодно притворяться, что больше не хочешь меня… но это буквально написано у тебя на лбу. — Зубами прикусывает мочку моего уха, а я делаю рваный вдох. — Ты скажешь мне «да».
Наглый сукин сын.
— Входите, — говорит прежде, чем я успеваю что-либо ответить. Его губы соприкасаются с моими, одновременно с открывающейся дверью, и комната наполняется шумом. — Сценарий, помнишь?
Я пристально смотрю на Зейна, и все мое тело желает наклонится вперед и еще раз прижаться к его губам. Но я не делаю этого. Вместо этого делаю то единственное, что может поставить его на место.
— Кто сказал, что на мне есть трусики? — Я выгибаю бровь. Застенчивая улыбка на губах. Надменность в глазах. Возвращаюсь на стул, позволяя команде визажистов и парикмахеров выполнять свою работу.
Зейн стоит на месте еще несколько секунд, напряжение в его взгляде осязаемо.
Когда он молча уходит, я неотрывно смотрю на свое отражение в зеркале и задаю себе один единственный вопрос, постоянно крутящийся в моей голове: «Почему я колеблюсь?»
Привлекательный. Да.
Хорош в постели. Да.
Идеально подходит для секса и только секса. Да
Достаточно разочаровывает, чтобы не влюбиться в него. Дважды да.
Не страх ли, что Зейн просто играет со мной, заставляет держаться подальше?
Его смех раздается в коридоре, где-то в телевизионной студии, а я всё ещё не нахожу ответа.
Каждая женщина заслуживает подобного обращения, после того как она переспала с кем-то.
Приятно, но все еще просто часть игры. Но черт побери, если этот игрок не сбивает меня с ног.
ГЛАВА 27
Харлоу
— А вот и моя девочка, — говорит Зейн и притягивает меня за талию.
От неожиданности я падаю ему на колени. Вскрикиваю от удивления, а затем напрягаюсь, чувствуя жар его тела.
— Что ты…
— Просто следую сценарию, — шепчет Зейн, обнимая меня.
Сукин сын.
Но он прав. Примерно двести человек, что чуть раньше пришли на презентацию и толпятся в ожидании бесплатных подарков, придут в восторг от милой парочки, сидящей в кресле. Они клюнут на идею того, что настоящая любовь действительно существует.