ГЛАВА 28
Зейн
— Не мог бы ты объяснить, какого черта это было, Кос? — спрашиваю я, после того как официантка приносит нам напитки.
— Что ты имеешь в виду? — Его смех разносится в окружавшем нас пространстве клуба. Он темный и роскошный, с бархатными диванами, низкой блюзовой музыкой и женщинами, которые толпятся у ВИП-секции, в которой мы сидим, в ожидании приглашения. — Не надо нервничать. Расслабься немного. Ты буквально сучка для этого своего инвестора. Кто-нибудь должен тебе хорошенько отсосать, чтобы ты, наконец, расслабился.
— Я в порядке, спасибо, — говорю я Костасу и смотрю на него через стол, радуясь, что увел его с презентации, и Роберт не услышит наш разговор.
— Я в этом не сомневаюсь. — Его тон снисходителен, а смешок раздражает.
— Неужели тебе настолько тяжело смириться с тем, что ты можешь проиграть? — бросаю в ответ, игнорируя его намеки в сторону Харлоу. — Неужели пари так много значит для тебя, что ты приехал сюда в попытке сорвать мое дело?
Гребаный лощеный богатей. Я до смерти люблю этого кретина, но одновременно ненавижу его отрицательную сторону: истерики, которые закатывает, когда не на вершине или не добивается желаемого. Раньше меня это не особо заботило… но что-то в том, как он смотрел на Харлоу — будто она была трофеем — вывело меня из себя.
Я знаю, как он действует. Как он использует, а затем выбрасывает, не задумываясь. И я знаю: когда он увидел Харлоу, уже прикидывал, как заполучить ее.
Да ну нахер.
— Я говорил тебе, Зейн. Со мной все будет хорошо. Рынок на подъеме. Я верну все, что потерял, и даже больше. Когда это я терпел неудачу?
— Тогда почему ты здесь и пытаешься поиметь меня?
— Я бы поимел ее… не сомневайся. Неужели Харлоу так хороша, что ты стал однолюбом?
— Она не трофей.
— Они все трофеи, когда дело касается меня. — Он снова посмеивается. — Оглядись вокруг, Зейн. Здесь двадцать борющихся за твое внимание женщин. Они бы с радостью позволили тебе засунуть в них свой член… Зачем ты тратишь время на одну женщину, когда можешь заполучить одну, двух, трех таких одновременно?
— Я чертовски люблю тебя, мужик. Ты мне как брат. Но от этого — SoulM8 — и от нее — Харлоу — тебе лучше держаться подальше. Мы слишком давно знакомы, чтобы ты мог провернуть со мной эту хрень.
Костас выдерживает мой взгляд и подносит бокал к губам, не отводя глаз. Он не привык, чтобы ему бросали вызов. И уж точно не привык, чтобы ему отказывали.
Он оглядывается через плечо в поисках официантки, поднимает палец, чтобы наши напитки обновили, а затем как человек, привыкший всегда получать желаемое, указывает на трех женщин и жестом приглашает их присоединиться к нам.
Он смотрит, как они направляются в нашу сторону, но обращается ко мне.
— Значит, все это по-настоящему? Она настоящая? Это не тактическая уловка, чтобы подороже продать свою компанию?
— Почему ты спрашиваешь?
Женщины останавливаются у подножия U-образного дивана и ждут, когда Костас укажет им, где сесть: одна рядом с ним, одна между нами и одна по другую сторону от меня.
Но я не смотрю в их сторону. Не встречаюсь с ними взглядом. Я отказываюсь открыто намекать на то, чего не желаю.
— Потому что ты — это ты. Бульдог, когда дело касается того, чего ты хочешь. Кроме того, я никогда не видел тебя таким с женщиной.
— Люди меняются, — бормочу я, а затем убираю руку с идеальным маникюром, медленно скользящую вверх по моему бедру, даже не взглянув в сторону ее владелицы.
— Только когда они чем-то мотивированы. — Костас поворачивает голову и целует сидящую слева от него женщину. — Значит она заинтересована в этом. В твоей победе. Это все, что я знаю. — Целует женщину справа. — Либо у нее волшебная киска, а ты от меня это скрываешь.
— Не твое дело, — отвечаю я, поднимая свой бокал к губам, и мгновенно отодвигаюсь, когда женщина рядом со мной наклоняется, пытаясь поцеловать меня в щеку. Она недовольно стонет.
Костас замечает это и приподнимает бровь.
В прошлом я позволил бы ей скользить пальцами вдоль моего члена. Позволил бы ей дразнить меня ими. Позволил бы продемонстрировать, как сильно она его хочет.
Но, черт возьми, я сейчас не в настроении. Не позволю ей касаться меня, пока мои мысли крутятся вокруг Харлоу. Вокруг этой дурацкой прелюдии в гримерке.
Она меня просто бесит. Хватает меня за яйца и заставляет хотеть ее так, как никого прежде.
— Я могу трахнуть ее, чтобы убедится, что она стоит этого замешательства на твоей физиономии и твоего отказа нашей новой подруге, — говорит Костас, приподнимая подбородок в сторону женщины, сидящей рядом со мной.
Я наклоняюсь вперед, упираясь локтями в колени.
— Она не моя подруга. А твоя. И я люблю тебя, Кос, но пришло время мне уйти, а тебя оставить меня в покое.
— Боишься, что она предпочтет меня тебе?
— Ты самонадеянный сукины сын, знаешь об этом?
— Так же, как и ты. — Он усмехается и скользит рукой вдоль бедра женщины рядом с ним, не разрывая зрительного контакта со мной. — Ты никогда не мог долго злится на меня.
— Ммм-хмм, — бормочу я и допиваю остатки своего напитка одним длинным глотком.
— Рад был встретиться, Зейн.
Нет, это нет так, думаю я про себя.
— Удачи тебе на твоих встречах.
Он кивает, и вот так просто переключается на женщин, не заботясь о том, что только что говорил.
Я еду на такси вдоль оживленных улиц Атланты и все, о чем могу думать — Харлоу.
С каких пор я воспринимаю в штыки все, что касается ее?
Спустя полчаса я уже в отеле, прохожу в лобби и направляюсь в бальный зал.
— Должно быть, приятно — просто встать и уйти, не сказав ни слова. — Голос Харлоу холоден, а выражение лица ненамного приветливее. Я поворачиваюсь и вижу ее, сидящую в кресле. Руки скрещены на груди, длинные ноги раздраженно подрагивают.
— Я предупредил Зои, что ухожу. Она должна была…
— Она передала мне, но какого черта, Зейн? Я ухожу в уборную, возвращаюсь, а мне говорят, что ты ушел.