И как только я думаю, что мое тело успокаивается, перестает пульсировать и подниматься так высоко, Зейн толкает меня выше облаков. Он нежно проводит языком по моим распухшим губкам, кончиком обводит вход — его стона достаточно, чтобы я снова кончила, — и прижимается поцелуем к моему клитору. После начинает оставлять их по всему телу.
Зейн приподнимается надо мной, его глаза потемнели, веки отяжелели от желания.
— Боже, ты невероятна, — бормочет он, прежде чем наклонится и поцеловать меня.
— Я не жалуюсь на твои навыки, это точно, — говорю я, посмеиваясь у его губ.
— Это хорошо, потому что я пытаюсь быть терпеливым и дать тебе некоторое время… но, если в ближайшее время я не трахну твою киску, мне будет очень, очень больно.
Я притягиваю его к себе и целую.
— В любом случае, я думаю, что достаточно измучила тебя за последние два дня. — Раздвигаю ноги и дразню его с застенчивой улыбкой. — Надеюсь, это подойдёт?
— Более чем, — смеется он, и мы снова начинаем наш танец.
И как только Зейн проникает в меня, мы ощущаем то, что происходит между нами.
Секс без обязательств.
Привилегии начальства.
Секс по дружбе.
Преимущество для исполнения наших ролей.
Мне подходит любой вариант на ваше усмотрение… только не отношения.
Те, в которых я ужасна.
Те, что причиняют лишь боль.
Те, на которые Зейн никогда не согласится.
ГЛАВА 30
Зейн
— Роберт! Чем могу помочь?
— Просто проверяю, как идут дела. Сегодня вы в Нэшвилле, верно?
— Да. — Еще один чертов день в автобусе. Еще на один день ближе к возвращению в мою привычную жизнь. Еще один день, чтобы переспать с Харлоу. — Ты получил мое письмо с информацией? Новые данные и рост числа подписок.
— Всё выглядит великолепно. Ты сам доволен? — спрашивает он, и я слышу шум на заднем плане, будто он сидит в ресторане.
— Да. Конечно, есть к чему стремиться, но я просто перфекционист.
— Согласен. Я исследую несколько идей, чтобы посмотреть, что мы можем сделать для максимального увеличения числа подписок перед окончательным запуском.
— С нетерпением жду услышать их. — Мой голос срывается, когда Харлоу проходит по автобусу. Ее соски напряжены под майкой, а волосы находятся в полнейшем беспорядке. Весь ее вид притягивает меня, хочется почувствовать тепло ее тела.
— Но в остальном все хорошо? — спрашивает Роберт.
— Угу. Конечно. — На линии повисает тишина, и меня охватывает страх,
— У вас с Харлоу все в порядке?
Дерьмо. Опять этот сеанс у семейного психолога. Как чувствовал.
— Да, все прекрасно, спасибо.
— Я слышал, вчера вечером вы двое здорово поругались в лобби отеля. — Его голос тихий, изучающий и выводящий меня из себя.
Откуда, черт возьми, он знает о нашей ссоре?
— Как и положено двум людям, которые находятся друг с другом двадцать четыре часа в сутки без единого метра свободного пространства. Мне не нужен чертов наставник.
— Никто этого и не говорил. Зои находится рядом с вами, чтобы облегчить подготовку к мероприятиям, и она случайно упомянула о том, что увидела, когда выходила из бального зала, направляясь…
— Отзови от меня своих собак, Роберт. — Я встаю со своего места. — Как бы ты чувствовал себя, если бы кто-то следил за каждым вашим с Сильви шагом?
— Этот «кто-то» увидел бы, как работают настоящие отношения, — тихо произносит он, заставляя меня почувствовать себя кретином только за то, что задал этот вопрос, но, черт возьми, мне не нужен еще один папочка. — Что бывают ссоры, и ты раздражаешься. Что иногда не все столь прекрасно, но вы проходите через это вместе.
Если бы я мог удариться головой о стену, я бы так и сделал, потому что Роберт вообще меня не слышит.
— Ты упускаешь мою мысль, приятель. В прошлый раз, когда ты сунул нос в мои дела, я предупредил, что больше не потерплю подобного. Партнеры или нет, но у тебя не получится влезть в наши с Харлоу отношения. Это тебя не касается.
— Подожди. Блестяще. Как я раньше не додумался?
— Что, опять?
— Рекламные кампании хороши, потому что создают образ, к которому люди стремятся. Но именно наблюдение за людьми, которые проходят через взлеты и падения, заставляет публику возвращаться за добавкой, — это волнует их. Ты подкинул мне идею, как вести кампанию, чтобы каждый раз, когда появляется новость о вас, люди не теряли интерес.
Иисус. Одни эти слова уже пугают меня.
— Что ты имеешь в виду?
— Просто подожди. Мне нужно сделать несколько звонков и посмотреть, могу ли я что-нибудь сделать к завтрашнему дню. Затем мне нужно…
— Роберт?
— Тебе точно понравится!
Он отключается.
И я издаю стон.
Мужик реально хочет моей смерти.
— Роберт? — спрашивает Харлоу и шипит, когда делает первый глоток кофе.
— Как ты догадалась?
— Стон. Выражение твоего лица. Твоё несогласие. Все это дало мне подсказку. — Она садится на подлокотник дивана. — Но он очень милый.
— Ты это так называешь?
— Ага. Будь с ним поласковее. Он безобиден.
Оставлю это женщинам — влюбиться в этот безобидный образ; сам-то я прекрасно знаю, каким расчетливым он может быть.
— Ты бы не называла его так, если бы он звонил тебе каждый день, пытаясь сунуть нос в твои дела.
— Чего я не понимаю, так это того, что если он такая заноза в заднице, почему ты вообще позволил ему инвестировать в твой проект?
Я пристально смотрю на Харлоу, испытывая искушение заставить её молчать, прежде чем по глупости расскажу, что происходит.
— Это сложно, — бормочу я.
— Как и всё хорошее в нашей жизни.
ГЛАВА 31
Зейн
— Я собираюсь, черт возьми, убить его.
Смех Джека раздается на линии, и я уверен, что мой лучший друг получает извращенное удовольствие, наблюдая за представлением.
— Это все лишь небольшой часть реалити-шоу.
— Я выгляжу так, словно хочу участвовать в реалити-шоу? — интересуюсь я.
— К сожалению, не могу видеть тебя через телефон, но дамочки любят тебя, так что, если будет какое-то голосование за место на острове, — ты, вероятно, в безопасности.