Харлоу стоит ко мне спиной, и когда я подхожу к ней, со смехом падает на землю, борясь с разноцветной собачонкой. Смех. То, чего я еще не слышал от нее.
— Так, ты любишь собак? — спрашиваю я.
Девушка мгновенно застывает при звуке моего голоса, и тогда пес замечает меня. Он встряхивает свои огромные уши и подмахивает тигровой расцветки хвостом, пока я смотрю вниз на Харлоу, лежащую на спине и уставившуюся на меня.
Наклонившись, на автомате глажу собаку, но мои глаза неотрывно смотрят на Харлоу.
— Боже. Уйди.
Приятно знать, что враждебность — ее нормальное состояние. По крайней мере, я знаю, чего ждать.
— Так тебе не нравятся собаки? — спрашиваю я. — Это многое объясняет.
— Конечно, мне нравятся собаки. Я не доверяю тому, кто их не любит. — Харлоу принимает сидячее положение и смотрит на меня. Мне нравится, что она ни разу не поднесла руку к волосам, чтобы проверить, не растрепались ли они, не поправила кофту, рукав которой сполз с плеча, как сделали бы большинство женщин, которых я знаю. — Пойдем, Лула, — говорит она своей собаке, собираясь приподняться. Когда я не двигаюсь с места, она замирает и театрально вздыхает. — Чего ты хочешь? Что ты здесь делаешь?
— Ты оставила это в моем офисе. — Я протягиваю бумаги.
Медленно поднявшись, Харлоу некоторое время смотрит на них, словно не верит мне, затем не глядя выхватывает их из моих рук.
— Они старые. А чек затерялся в почте, — бормочет она, ее щеки пылают, и она отводит от меня взгляд.
Харлоу смущена. Запоздалое уведомление. Черт… Я просто использовал его в качестве предлога, чтобы найти ее. Не хотел, чтобы она чувствовала себя униженной.
— Со мной в прошлом году произошло подобное, — вру я.
Чувствуя себя задницей, продолжаю смотреть на Харлоу, а когда она оборачивается, мягко улыбаюсь ей. Она переступает с ноги на ногу, и, взмахнув ресницами, встречается со мной взглядом.
Господи, как же она великолепна. Как я мог не заметить этого раньше? Карие глаза. Идеальная кожа. Россыпь веснушек на носу, которые почему-то смотрятся очень сексуально. И губы… черт бы побрал эти губы.
На долю секунды я вижу мягкую сторону Харлоу. Крутая девчонка, затмеваемая тенью собственной уязвимости. И так же быстро, как появилась, мягкость исчезает и ее сменяет бушующий огонь.
— Спасибо, теперь ты можешь идти. — Приподнимает брови. Ухмыляется с вызовом.
— Ты всегда так мила с теми, кто пытается вернуть тебе твои вещи?
Харлоу тяжело вздыхает, и мне приходится напомнить себе не смотреть на ее сиськи.
— Я повторю еще раз… уходи.
— Почему? — Моя рука все еще занята почесыванием ушей Лулы. По крайней мере, хоть одной из этих дам я нравлюсь.
— Почему? Как насчет того, что из-за твоего высокомерного предположения, что я выгульщица собак, мне пришлось опоздать на собеседование? И это опоздание лишило меня всех шансов получить работу, в которой я нуждалась. Как считаешь, этого достаточно для ответа на твой вопрос?
— Тебе следует поблагодарить меня.
— Что? — Ее руки опускаются на бедра, и из ушей вырывается воображаемый пар. — Как я и сказала, ты слишком высокого мнения о себе.
Это плохо, что меня возбуждает, когда она злится? Потому что я очень люблю нажимать на кнопки. В частности, на некоторые из них.
— Как я и сказал, тебе следует благодарить меня. Я спас тебя от домогательств.
— Спас меня? — Харлоу наклоняет голову и свирепо смотрит на меня. — И что? Вместо этого меня домогаешься ты?
— Осторожно, — предупреждаю я, поднимаясь, потому что Лула решила, что устала, и плюхнулась на траву между нами. — Я не домогаюсь. Я флиртую. Но никогда не трогаю, если это не по обоюдному согласию, и никогда не запугиваю, чтобы получить желаемое. А этот придурок, у которого ты должна была пройти собеседование? Джерри… Позволь мне просто сказать, что он не такой внимательный. Я видел его в действии чаще, чем могу сосчитать. Иногда даже приходилось вмешиваться.
— Приятно знать, — говорит Харлоу, но по выражению ее лица я могу сказать, что она не верит мне.
— Так что, ты мне должна.
— Ни хрена я тебе не должна. — Она сжимает руки в кулаки.
— Вау! Успокойся, девочка! — Я поднимаю свободную руку в капитуляции, другой все еще сжимая коробку. — Я просто дразню.
Какое-то время она смотрит на дом, потом снова на меня.
— Почему ты здесь?
Я смотрю ей в глаза и пытаюсь понять, почему она так сильно меня интригует, хотя обычно любая женщина, доставляющая мне столько неприятностей, побудила бы меня перейти к следующей.
Но почему я должен уходить, если мне ничего от нее не нужно? Дьявол, я даже не собирался приезжать сюда и разговаривать с ней.
И все же я здесь.
— Вот. — Я протягиваю Харлоу коробку, как какой-нибудь неуклюжий подросток, не знающий как действовать, когда мать велит ему принести девушке цветы.
Харлоу смотрит вниз на коробку, затем на меня.
— Что это?
— Твои туфли. — Я сдерживаю улыбку, пока она настороженно смотрит на меня.
— Мои туфли?
— Я отремонтировал их. Это меньшее, что я мог сделать, так как Смадж был причастен к их поломке. — Харлоу переминается с ноги на ногу, словно раздумывая, принять их или нет, но через мгновение забирает коробку. — Ты не умрешь, если скажешь «спасибо».
— И на этом наш разговор подошел к концу. — Она качает головой и уходит.
— Подожди! Чем ты занимаешься?
Харлоу останавливается и склоняет голову набок, раздумывая, отвечать или нет. Я почти ожидаю кокетливого движения пальцев сквозь волосы и хлопанья ресниц, пока она произносит, что она модель, — идеально отточенные движения многих женщин.
С другой стороны, Харлоу Никс не похожа ни на одну из встреченных мною ранее женщин.
— Что ты имеешь в виду?
— Профессия. Ты собиралась на собеседование…
— Бухгалтер. Официантка. Клоун на день рождения. — Она пожимает плечами и снова краснеет. — Все, что поможет оплатить счета.
Она не говорит мне, что ждет своего звездного часа. Никакого «я снималась для Victoria’s Secret, можешь поискать меня в их каталоге». Никакого «я в поисках работы, может поможешь мне, раз уж ты такой успешный мужчина?».