— Харлоу? — Беспокоиться. Волнуется. — Зои сказала, что тебе плохо. — Шаги по деревянному полу. — Ты совсем неважно выглядишь. — Холодная рука у меня на лбу. — И вся горишь.
— Я в порядке. Просто… просто устала.
— Малышка, ты не в порядке. — Снимает с меня туфли. — Зои! — Кончиками пальцев убирает волосы от моего лица. Прижимается губами к моему лбу.
— Да, Зейн? — Голос Зои. Приглушенные голоса.
— Зейн? — я зову его.
— Я здесь. — Его пальцы переплетаются с моими. — Просто посиди немного, Зои снимет нам номер, и я отведу тебя туда.
— Никакого секса, — бормочу я, и его смех наполняет комнату.
— Нет. Никакого секса. Но будет большая кровать, где ты сможешь поспать и получить необходимые лекарства, чтобы снять жар. — Сжимает мою руку. — Что еще болит?
— Голова. Знобит. Кружится. Жарко. — Кажется, что все мои силы уходят на то, чтобы произнести эти слова.
— Ладно. Ш-ш-ш.
Снова шаги. Каблуки стучат по дереву.
— Следуй за мной, Зейн.
— Эй, Золушка. Я собираюсь поднять тебя и отнести в номер. Ты не против?
Его руки скользят вокруг меня.
— Вот так, — нежно произносит он, поднимая меня.
Я почти ничего не помню кроме запаха его одеколона на шее, к которой я прижимаюсь лбом. Ощущение, что прямо сейчас всё в порядке.
— Я держу тебя, — снова и снова повторяет Зейн.
Раздается сигнал лифта.
— Спасибо, дальше я сам справлюсь.
— Что насчет презентации? — спрашивает Зои.
— Я позвоню тебе.
Щелчок закрывающейся двери, и затем я чувствую полную и абсолютную мягкость кровати подо мной.
— Держись крепче. Я посажу тебя на несколько секунд и сниму с тебя платье. Ты не против?
— Ммм-хмм.
Молния, скольжение ткани по вытянутым рукам, свобода в тот момент, когда расстегивается мой бюстгальтер, и две руки, медленно укладывающие меня на прохладные простыни.
Шаги. Бегущая в кране вода. Снова шаги. Холод от полотенца, которое кладут на мой лоб.
Затем я проваливаюсь в темноту.
***
Приглушенные звуки телевизора.
Вот, что я слышу, пока борюсь с сонливостью, затягивающей меня под свое комфортное одеяло.
Всплывают отрывки воспоминаний. Зейн. Доктор. Лекарства. Зейн. Сон.
— Эй, ты жива, — нежного шепота Зейна у моей макушки и его руки, сжимающей мой бок, достаточно, чтобы я проснулась.
Когда мои глаза распахиваются, мне требуется секунда, чтобы осознать происходящее: потрясающую роскошь номера, ночной горизонт, мерцающий в окнах, и ощущение тела Зейна рядом с моим.
— Привет, — шепчу я и начинаю подниматься, чтобы сесть, но он удерживает меня.
— Аккуратнее. У тебя голова закружится, — произносит он и целует меня в лоб. — Ты меня немного напугала.
— Что?.. — спрашиваю я, прекрасно понимая, что мне плохо, — пульсирующая головная боль и странные ощущения в теле красноречиво говорят мне об этом — но я все еще желаю получить ответы.
— Давай помогу тебе сесть.
Сажусь с помощью Зейна, прислонившись к подушкам, сложенным вдоль изголовья.
— Чувствуешь себя хоть чуточку лучше?
Киваю.
— Да… просто дезориентирована.
— Доктор сказал, что это из-за вируса, гуляющего вокруг. По его словам, все пройдет в течение сорока восьми часов. А это значит… — говорит он и смотрит на свои часы, — …у тебя осталось около двенадцати часов.
— Двенадцати?
— Да. Ты хорошенько поспала. Мне следовало назвать тебя Спящей Красавицей, а не Золушкой.
Я закрываю глаза и откидываю голову на подушки, чтобы голова перестала кружится.
— Спасибо, — шепчу я.
— Не нужно меня благодарить.
— Нужно. — Я поворачиваю голову, чтобы видеть его. — Ты принес меня сюда, переодел в пижаму, вызвал врача, и позаботился обо мне.
— Не такое уж большое дело, ты бы сделала для меня то же самое.
Но ты парень, хочу сказать я. Парни так не поступают.
— Что насчет мероприятий? — спрашиваю я, начиная паниковать.
— Я попросил Зои подняться сюда и посидеть с тобой, пока ты спала, чтобы я мог сходить по делам, а сегодняшнюю презентацию мы перенесли на завтра, чтобы ты могла отдохнуть.
— Это, должно быть, стоило тебе огромных денег. Мне жаль. Я не…
— Тихо. — Еще один мягкий поцелуй в макушку. — Мы виделись со столькими людьми, — пожимали им руки, обнимали, — находились под кондиционерами, переезжали из одного города в другой. Кто-то из нас должен был заболеть. И мне очень жаль, что это ты.
На глаза наворачиваются слёзы, и я не уверена, то ли из-за болезни, то ли потому, что он такой милый, но у меня больше нет сил бороться с ними, и одна слезинка скатывается по щеке.
— Почему ты плачешь? — спрашивает он с нежной улыбкой на лице и прижимает меня к своей обнаженной груди, пока я пытаюсь обуздать нахлынувшие эмоции.
— Тебе не следует оставаться здесь. Ты тоже можешь заболеть, — говорю я напротив его груди.
— Что бы у тебя ни было, я неплохо держусь. — Он пробегается пальцами вверх и вниз по моей спине. — Тебе что-нибудь принести? У меня есть суп. Могу приготовить тебе ванну, если хочешь. У меня даже есть несколько книг-раскрасок.
— Книги-раскраски? — Я смеюсь и откидываюсь назад, чтобы лучше видеть его. Ночной столик, на который он указывает, завален четырьмя или пятью книгами-раскрасками с карандашами.
Он пожимает плечами.
— Я обещал доктору, что все сорок восемь часов ты будешь отдыхать, поэтому я был преисполнен решимости удерживать тебя здесь, поэтому ты спокойно можешь рисовать в кровати.
Есть что-то новое в том, как он произносит такую простую фразу без каких-либо сексуальных намеков, привлекающее мое внимание. Это очень много значит для меня.
— Ванная, — говорю я, слушая биение его сердца у себя под ухом.
— Позволь мне…
— Я справлюсь, — отвечаю я, отталкиваясь от Зейна.
У меня уходит минута на то, чтобы встать, опираясь на изголовье кровати. Затем я подхожу к открытой двери, где нахожу свою зубную щетку и другие туалетные принадлежности, выставленные в ряд на столике, и чистую пижаму, аккуратно сложенную рядом.
И в этот раз, когда наворачиваются слезы, я позволяю им пролиться.