Большинство мужчин захлопнули бы за собой дверь, зная, что конец близок. И все же я здесь, в его доме, в его жизни. О чем это говорит?
Не думай сейчас, Лоу. Просто действуй. Наслаждайся. Живи настоящим.
Внезапно встревожившись, пробегаюсь рукой вдоль своего платья, чувствуя дорогую ткань, и понимаю, что он купил его для роскошного вечера, но не протестовал, что я решила никуда не идти.
— Прости, Зейн, — говорю я, поворачиваясь к нему лицом, и вижу, что он пересел на краешек стула, все еще не отрывая от меня взгляда. — Просто подумала о… это была пустая трата денег на платье, чтобы в итоге никуда не пойти.
— Ну, это зависит от того, что для тебя «пустая трата денег». — Его улыбка становится дьявольской, когда он поднимается на ноги.
— То есть?
— Может быть, когда я выбирал его, я представлял, как снимаю его с тебя. Можно сказать, ты сэкономила мне время: в ресторане, — делает шаг ко мне, — в такси, — еще один шаг, — в лифте — все это драгоценные мгновения, которые я не хотел бы тратить впустую.
— И что именно ты планировал сделать со мной после того, как снимешь с меня это платье? — спрашиваю я, когда он останавливается прямо передо мной.
Его глаза говорят громче слов, тишина оседает в трещинах сексуального напряжения, грозящего взорваться между нами.
Время ускользает.
Каждая секунда.
Каждая минута.
Я делаю шаг вперед и прижимаюсь губами к его губам. Он немедленно реагирует, приглашая меня насладиться им сполна.
Его низкий стон. Мягкость его губ. Искры тепла на его языке. Вкус всего, что уже стало для меня родным и волнующим.
Я потерялась.
Может, уже давно, но только сейчас пришло осознание этого.
Блуждание рук. Поверх обнаженной плоти. Поверх ткани, что не желает исчезать. Каждый пройденный дюйм подталкивает нас к большему.
Зейн ведет меня к уединенной решетке. Затем его пальцы задевают края моего платья, скользя вверх по моему телу, поднимает руки вверх. Он наклоняется для еще одного поцелуя, прежде чем стянуть платье через мою голову.
Потом отступает и пристально смотрит на меня, пока я стою перед ним, закинув руки за голову, на мне только подвязки, чулки и туфли на каблуках.
Он тихо присвистывает, глаза темнеют от желания, блуждая по каждому узору кружева и обнаженной коже.
— Теперь это определенно стоит того времени, которое ты мне сэкономила.
— Зейн…
— Ш-ш-ш, — шепчет он, делая шаг вперед, а затем мне за спину. Его дыхание на моем плече — звон пряжки ремня, за которым следует щелчок молнии, — присоединяется к звуку моего неровного дыхания. — Ты невероятно сексуальна, — шепчет он мне на ухо. — Но ты и так это знаешь. — Он проводит кончиком пальца вдоль линии моего позвоночника. — Ты заводишь меня столькими способами, которые не перестают меня удивлять. — Дыхание прерывается, когда его губы прижимаются к ямочкам на пояснице. — Например, этим. Чертовски сексуально смотрится на тебе. — Он проводит языком вверх по моей спине до затылка. — Или этим, — он задевает зубами мою кожу, и мурашки бегут по моему телу. — Да всем, черт тебя побери. — Его руки скользят по моему телу. — Я просто хочу прикасаться к тебе.
Зейн соблазняет меня прикосновениями. Сначала к моей заднице, которую он сжимает в ладонях. Двигается вверх по торсу, чтобы обхватить мою грудь, прокладывает ряд поцелуев вдоль линии плеча, прежде чем мягко зажать соски между большим и указательным пальцами. Потрясенный вздох срывается с моих губ, когда тело дергается в абсолютном экстазе.
Его руки продолжают свое путешествие вниз по животу прямо к местечку между бедрами. Я расставляю ноги, когда его пальцы оттягивают трусики в сторону и проникают внутрь.
— Ты хочешь меня, Харлоу? Я тебе возбуждаю? Хочешь ли ты меня так же сильно, как я хочу тебя?
— Что ты чувствуешь? — бормочу я, когда его пальцы проникают в меня. Звука, который он издает, когда чувствует, насколько я мокрая, достаточно, чтобы заставить меня кончить.
Он играет со мной. Издевается надо мной. Дразнит. Заставляет извивается в его руках и умолять о большем, но не дает мне этого.
Небольшими порциями. Поцелуй приоткрытым ртом чуть ниже уха. Трение подушечкой пальца по клитору. Легкий укус в плечо. Погружение пальцев внутрь. Царапанье щетины по спине.
— Зейн, — простонала я умоляюще, что заставило его хмыкнуть, и продолжить погружение своих пальцев внутрь меня. Впиваюсь в его предплечья, одновременно прося остановиться и умоляя о большем.
Я обхватываю его запястья и тяну его руку вверх, чтобы засунуть его пальцы себе в рот. Сосу их, возбужденная собственным желанием к нему и его «Боже мой, женщина» — стоном, его членом, толстым и твердым, прижатым к моей заднице.
— Я хочу тебя, — произношу вслух, пока его действия вторят мне.
Поворачиваюсь, чтобы поцеловать его. Сказать ему единственным известным мне способом, что влюблена в него. В обрамление наших лиц и танцующих языков, в дергании за волосы, и пальцами, сомкнутыми вокруг его члена.
— Позволь мне, — бормочу я, толкая Зейна на шезлонг и взбираясь сверху. Сидя верхом на нем, устраиваю его у своего входа, и… как раз перед тем, как начинаю скользить по нему, он хватает меня за бедра.
— Привет, — говорит он, встречаясь со мной взглядом, и больше ничего не произносит.
Он просто смотрит на меня с такой страстью, которую я не могу расшифровать, но хочу. Это в равной степени желание, похоть, страх и что-то еще, чего я не могу понять, что-то, заставляющее мое сердце внезапно выпрыгивать из груди.
— Что такое?
Призрачная улыбка играет на его губах, и он слегка качает головой.
— Я просто хотел посмотреть на тебя вот так, — бормочет Зейн.
Эмоции и желание борются во мне. Желая знать, почему за все время, что мы занимались сексом, он впервые сказал что-то, что противоречит боли, прожигающей все мое тело.
Живи настоящим, Лоу.
И, не сводя с него глаз, я восхитительно медленно, дюйм за дюймом, опускаюсь на него. Наши тела становятся единым целым, а после, когда первоначальное удовольствие от ощущения друг друга становится настолько сильным, мы оба закрываем глаза, чтобы просто насладится моментом.