Зал взрывается аплодисментами как раз в тот момент, когда я выхожу через заднюю дверь, больше не в силах слушать этот голос и сбивающие с толку слова.
Выбираюсь из вестибюля и когда мои каблуки касаются тротуара, чувствую, что впервые за вечер могу спокойно дышать. А затем просто ухожу. Подальше от праздника, людских взглядов, которые будто заглядывают мне в душу, подальше от самих людей, которых взволнуют мои текущие по щекам слезы.
Время замирает, пока я иду по холодным незнакомым улицам, возвращаясь в пентхаус Зейна. Как раз, когда заканчиваю собирать вещи, слышу, как открывается и закрывается входная дверь. Бросок ключей на стол. Звук шагов, замолкающий прямо за моей спиной.
Будь сильной, Лоу.
— Ты почти не смотрел на меня сегодня. — Мой голос звучит тихо, я застегиваю чемодан, все еще стоя к Зейну спиной.
— Что ты делаешь, Харлоу?
— Собираю вещи. Уезжаю домой. — Я поворачиваюсь к нему лицом и вижу в его глазах панику. В груди словно разгорается пламя при виде него. Растрепанный и рассерженный. Напуганный и дерзкий. Потерянный и нерешительный.
— Ты не можешь бросить мне эти слова в лицо и ожидать, что я буду готов ответить, — говорит Зейн, заикаясь, чего никогда не делал.
— Если бы я сказала это в сообщении, и у тебя было бы больше времени подумать… это имело бы какое-то значение? — спрашиваю я, голос звучит спокойно и ровно, а Зейн в это время молча открывает и закрывает рот.
Он пробегается рукой по волосам и вздыхает, делая несколько шагов ко мне.
— Я мужчина, Харлоу. Поэтому не очень хорошо разбираюсь в подобных вещах.
— Очевидно, я тоже не разбираюсь, — произношу я, недоверчиво посмеиваясь и качая головой. — Я пыталась бороться с этим, Зейн. Правда пыталась… но это произошло, и теперь… — Вскидываю руки, а глаза наполняются слезами.
— Мне не все равно на тебя. — Он делает еще один шаг, поэтому я вытягиваю руки вперед, упираясь ему в грудь, чтобы он держался на расстоянии.
— Знаю, — говорю я. Зейн смотрит на меня глазами, полными такого количества эмоций и боли, что убеждает меня в раннее принятом решении. — Я не могу изменить твою суть или то, во что ты всегда верил, да я и не буду пытаться.
— Позволь мне все осознать, — говорит он, его голос дрожит, но я знаю, что это «осознание» ничего не изменит.
Он либо хочет меня, либо нет.
Либо готов рискнуть, либо нет.
— Это все моя вина, — произношу я, меняя тактику.
— Что ты хочешь этим сказать? — Зейн хмурит брови, плечи напряжены.
— Я начала это. Точнее, не уверена, кто начал, но именно я позволила всему зайти так далеко, хотя и поклялась, что этого не будет. Шутила, что мне нужен только секс, и поначалу так и было. Думала, это неплохой способ провести так два месяца. Затем все начало меняться, и между притворством днем и невероятным сексом ночью, наверное, я начала верить. К тому времени было уже слишком поздно отступать.
Скажи мне, что ты тоже верил в нас! Пожалуйста! Скажи мне, что я не одинока в своих чувствах.
Дай мне что-то, с чего можно начать. Что-то, что скажет: ты не безумна в своих чувствах.
— Черт, Хар… Это трудно. Почему нужно что-то менять? Почему…
— Я ушла с вечеринки, говоря себе, что сошла с ума. Что следовало просто закрыть рот и оставить все как есть. Возможно, когда мы вернемся в Лос-Анджелес, все станет, как раньше, — просто и весело. Я была готова согласиться, Зейн. Была готова отбросить в сторону свои чувства и смотреть, куда это нас приведет. Но глубоко внутри я знала, что меня это не устраивает. А потом я бродила по улицам, размышляя, и видела всех тех парочек, идущих рука об руку, смеющихся, наслаждающихся друг другом. Вот тогда и поняла, что заслуживаю этого. Заслуживаю больше, чем ты можешь мне дать, — говорю я, указывая на нас рукой. — Боже, да, ты забрал мое сердце, Зейн. На самом деле, уже давно. Ты невероятный мужчина… но я заслуживаю всей этой любви.
— Золушка, — произносит он низким голосом, и от этого проклятого прозвища у меня на глазах выступают слезы. Я говорю себе отступить, когда Зейн протягивает руку. Буквально кричу себе отступить, когда обхватывает мои щеки ладонями.
— Все хорошо, — говорю я, убеждая то ли себя, то ли его.
Мы долго смотрим друг на друга. В глазах Зейна плещутся эмоции, которые я так хочу услышать, но он молчит.
— Куда ты собралась?
— У меня рейс…
— Зачем…
— У тебя еще будут встречи в течение нескольких дней. Мне не обязательно на них присутствовать, и тебе, абсолютно в этом уверена, не нужно, чтобы я портила твою привычную жизнь. Так что всё к лучшему.
— Позволь мне подготовить самолет…
— Все в порядке. В этом нет необходимости. В этом никогда не было необходимости. — Закрываю глаза, а когда снова открываю, понимаю, что моя решимость сходит на нет. — Спасибо за все, Зейн.
Зейн проводит большим пальцем по моей нижней губе и слегка кивает, а затем наши губы встречаются. Это самый нежный поцелуй. Единственный, который я чувствую всем своим естеством. И единственный, который мне бы не хотелось заканчивать.
Я делаю шаг назад и пытаюсь улыбнуться сквозь слезы, потом беру свою сумку и выхожу за дверь. Стук моих каблуков разносится эхом, отчетливо свидетельствуя об уходе.
Хватаюсь за ручку двери, но Зейн кладет руку на дверь и закрывает ее.
— Останься, Харлоу. Просто останься, мы поговорим и все выясним. Я не могу давать обещаний, но…
Смотрю на него и вижу в нем все, о чем мечтала, но, одновременно знаю, что какая-то часть этого мужчины все еще закрыта от меня.
Часть, которую я хочу.
Та, о которой я заслуживаю знать.
Встречаюсь взглядом с великолепными изумрудными глазами, в которые я влюблена.
— Не надо. Подумай об этом. Пойми. В первый раз, когда ты пошел за мной, я получила пару туфель. Если ты собираешься пойти за мной еще раз, мне нужно больше сказки, а другого я совсем не хочу. — Протягиваю руку, сжимаю его плечо и понимаю, как устрашающе это может звучать для человека, который не верит в любовь. — Я не прошу всего этого, просто хочу знать, дашь ли ты себе шанс на любовь. Любить кого-то и знать, что в ответ ты никогда не почувствуешь того же, — это лишь жалкий способ существования