— Мы ведь можем поговорить…
— Ш-ш-ш. — Я прижимаю палец к губам Зейна, и мне требуются все силы, чтобы не кинутся в его объятия и остаться там навсегда. Позволить ему уговорить меня на все, что он захочет, потому что боли в моей груди столько, что кажется, будто она поглотит меня целиком. — Зейн Филлипс, ты заслуживаешь такой любви, которая заставить тебя поверить в неё.
И, не говоря больше ни слова, вместе с рушащейся решимостью, я иду по коридору высоко подняв голову, а мое сердце, лежащее на полу у его ног, разрывается надвое.
ГЛАВА 45
Зейн
— Сегодня больше двух? — спрашивает бармен.
— Сегодня понадобится гораздо, черт возьми, больше двух, Барни, — киваю я, и в это время над головой с ревом взлетает самолет.
— Проблемы с дамой?
— Что-то вроде того. — Я осушаю бокал и смотрю через дорогу на сорок девятый джейт, возле которого сидит Харлоу. — Просто наливай.
Харлоу свернулась клубком на сидении, подтянув колени к подбородку, обхватив их руками.
— Разве ваш самолет не готов? — спрашивает Барни. Он мой постоянный бармен, когда я лечу через аэропорт Кеннеди, поэтому знает мой распорядок.
— Самолет готов, но я улетаю через день или два. — Понимаю, как странно это звучит, но я не рассказываю про билет, который мне пришлось купить, чтобы пройти через контроль безопасности, а он и не спрашивает.
Вместо этого я просто наблюдаю за Харлоу — моя собственная форма наказания за то, что не убедил ее остаться.
За то, что не смог дать ей то, что нужно.
Грудь снова сдавливает. Как и каждый раз после того, как не смог найти ее на вечеринке по случаю запуска. Или, когда смотрел, как она уходит.
Поправка. Когда я позволил ей уйти.
А теперь я сижу и мучаю себя наблюдениями, просто чтобы убедиться, что она благополучно доберется до посадочного места. Просто чтобы знать, что с ней все в порядке.
Потому что я чертовки уверен, что все не в порядке.
Ни на йоту.
Ты ее любишь, мужик? Ты действительно можешь утверждать, что любишь ее?
Любовь — дерьмовая эмоция.
Заготовленный ответ звучит в моей голове, и впервые за все время, я не покупаюсь на собственную чушь.
Это чувство, которое я испытываю? Меня тошнит от того, что Харлоу там, а я здесь, и она хочет всего, а я не уверен, смогу ли, черт возьми, дать ей это, — никогда не чувствовал такого раньше.
Ты заслуживаешь такой любви, которая заставит тебя почувствовать себя окрыленным.
Господи.
Так вот что это такое? Любовь? Потому что, если это она, то я скорее чувствую себя чертовски несчастным.
Только потому, что ты здесь, а она там, приятель.
Тогда чего же ты от нее хочешь? Секс по первому звонку время от времени? Лежать в постели по ночам и смеяться до боли в животе из-за ее глупых шуток? Соревноваться в пинбол или Галагу, потому что так здорово снова чувствовать себя ребенком и иметь рядом человека, позволяющего тебе быть им? Быть до смерти напуганным, столкнувшись лицом к лицу с одним из своих самых больших страхов, но иметь возможность смотреть ей в глаза и держать за руки? Говорить о работе за утренним кофе с той, кто действительно готов слушать? Дергать за всевозможные ниточки, — ниточки, которых у тебя даже нет, — чтобы попытаться помочь ее карьере, потому что она, блин, этого заслуживает?
Черт возьми. Чего ты хочешь, Филлипс? Только одна из этих вещей имеет отношение к сексу.
Отодвигаю пустой стакан и беру новый, который передо мной ставит Барни.
Прежний я знает, чего хочет. Подойти к ней, сказать, что она никуда не летит, и отвезти ко мне домой. Мы бы отлично провели время в городе в течение нескольких дней. Затем снова разъехались бы по домам свободными и чертовски уставшими.
Новый я… О, господи. Провожу рукой по волосам и разочарованно вздыхаю. Новый я снова там, где был с самого начала, — желающий держаться как можно дальше от Харлоу, потому что она до чертиков пугает меня, зацикленный на том факте, что не могу перестать думать о ней. Или желать ее. Или нуждаться в ее присутствии.
Но я не могу дать ей то, чего она хочет… чего заслуживает. Не могу быть ее рыцарем в сияющих доспехах.
Не могу изменить свою сущность.
Ты заслуживаешь такой любви, которая заставит тебя почувствовать себя окрыленным.
Или могу?
ГЛАВА 46
Харлоу
— Ты совершаешь ошибку, отправляя это сообщение, милая.
Я бросаю на маму взгляд через плечо. Позади нее всё те же кухня и задний двор с почтовым ящиком, но теперь они кажутся другими.
Прошло два месяца, — в дороге, исследованиях, переживаниях — и это только усилило во мне желание добиться большего. В карьере. В жизни. Во всем.
Также — я вынесла неплохой урок о том, что сердце само выбирает, в кого влюбиться, и это нельзя контролировать.
Лула устраивается рядом со мной, и я рассеянно провожу рукой по ее шерсти. Она не отходит от меня уже два дня, с тех пор как я вернулась, не могу понять, то ли это потому, что она скучала по мне, то ли ее собачий радар уловил, что мне грустно.
— Он снова в новостях, Лоу, — кричит мама со своего места перед телевизором. Как и много раз до этого, стоит ей только увидеть Зейна или нас обоих на экране. Учитывая огромный успех запуска, кажется, что она повторяет это каждые пару минут.
Или, может быть, это просто потому, что мне все еще больно даже думать о нем.
Надеюсь, что скоро мне станет легче.
Хотя, и не уверена, что это произойдет.
А вот, в чем я точно уверена: отстраненность от всего происходящего — от постоянного нахождения вместе, когда мы были вынуждены развлекать друг друга, вымещать свое разочарование и утешать, если это было необходимо, — делает все менее… болезненным. Как будто вы переживаете момент, когда не можете перестать думать о чем-то, но как только удаётся абстрагироваться от этого, эмоции кажутся не такими сильными.