Шаг.
Вижу Зейна, и меня словно ударяет молотком. Звучит драматично и нелепо, но, когда он поднимает голову и его взгляд встречается с моим, а на губах медленно появляется улыбка, у меня перехватывает дыхание.
— Здравствуй, Харлоу. — Он встает. — Пожалуйста, проходи.
— Привет. — Я пересекаю пространство кабинета, тело напряжено, а нервы бунтуют.
Он оставляет нежный приветственный поцелуй на моей щеке, затем выдвигает для меня стул, а сердце сжимается в груди.
Я ожидаю, что Зейн вернется на свое место, но вместо этого он прямо передо мной прислоняется бедрами к краю стола.
Ну конечно.
Так далеко и так близко, что я могу почувствовать аромат его мыла и одеколона и вспомнить, как ощущались эти мускулы под его рубашкой под моими ладонями.
— Итак? — произносит он, и наши взгляды пересекаются в окружающей тишине.
— Итак… — Мне так много нужно сказать, и все же сейчас не место и не время для подобного. В своем сообщении я сказала ему, что смогу отбросить в сторону все, что было между нами, чтобы мы могли работать вместе… и теперь… о боже, как же я ошибалась. Такого человека, как Зейн Филлипс, невозможно забыть. Невозможно взять и сделать вид, что ничего не было.
— У меня есть контракт для тебя.
— Да. — Чем меньше я скажу, тем лучше, ведь сначала нужно взять под контроль свои эмоции. — Могу я увидеть его?
— Сначала я предпочел бы всё обговорить.
— Конечно, ты так и сделаешь.
— Я думаю, условия этого соглашения придутся тебе по вкусу. Это позволит тебе оставаться дома со стабильным ежемесячным доходом. Время от времени будут поездки, но не столь серьезные, как прежде.
— С тобой? — Я едва могу выдавить из себя эти слова.
— Что?
— Мне придется ездить с тобой?
— Я генеральный директор. Конечно, часть поездок придется проделать со мной.
Мы встречаемся глазами, а сексуальное напряжение разгорается так, что я даже не могу описать словами. Сжимаю подлокотники кресла вместо того, чтобы прикоснуться к нему, как того хочу.
Сердце стучит резким стаккато, пока я пытаюсь удержать рвущиеся наружу слова, которые мне так хочется произнести вслух.
— Прости, но я не могу этого сделать.
— Почему нет? — Зейн приподнимает уголок губ в улыбке, и я ни за что на свете не смогу понять, что его так забавляет.
— Не думаю, что это разумно.
— Мы собираемся жить вместе, так почему бы нам вместе не путешествовать?
— Потому что я… что ты только что сказал? — Пристально смотрю на него, затем несколько раз моргаю, словно это заставит меня поверить в то, что, как мне кажется, я услышала.
Борюсь с надеждой, которая грозит возрасти.
— Я сказал, что в твоих словах нет никакого смысла. Поскольку мы будем жить вместе, что такого особенного в совместных путешествиях? — Он скрещивает руки на груди и углубляется в чтение контракта.
— Кто сказал, что я переезжаю к тебе?
— Я.
— И зачем мне это делать?
— Потому что прошло почти две чертовых недели, с тех пор как ты ушла, Харлоу, и я ни хрена не могу спать.
— Я уверена, множество женщин хотело бы просыпаться рядом с тобой.
— Потому что каждый раз, когда я беру свой кофе, я жду, что ты будешь смеяться надо мной за то, что я варю его слишком слабым.
— Похоже, это твоя собственная проблема.
— Потому что я не могу перестать думать о тебе.
У меня нет ответа на это, кроме осторожной улыбки, говорящей, что я хочу верить ему, но мне все еще слишком больно, чтобы на что-то надеяться.
— Это твоих рук дело, — шепчу я.
— Так и есть. — Кивает он. — Мне плохо без тебя, Харлоу.
Не доверяю себе, чтобы ответить ему, потому что как бы ни было приятно знать, что он страдал не меньше меня, это не меняет его взглядов на любовь.
— Хорошо.
— Хорошо? — смеётся он, и я киваю, пока слезы, которые я не хотела показывать, появляются в уголках глаз. — Я скучал по тебе. По всему, что связано с тобой. Я не сплю, веду себя, как придурок со всеми. Я… Господи. — Он проводит рукой по подбородку. — SoulM8 взлетает к небесам — мне следует быть самым счастливым парнем на свете, и все же единственное, о чем я думаю, — это ты, и то, как сильно я облажался.
— Ладно. — Я вытягиваю это слово из себя, потому что пытаюсь оставаться верной своему обещанию, что заслуживаю большего, но с каждым его словом мне все сложнее не подняться с кресла и не зацеловать его до бесчувствия.
— Я все порчу, да? — Зейн смеется и втягивает немного воздуха, ну а я качаю головой и вытираю первую сбежавшую слезу. — Пожалуйста, не плачь.
— Зейн…
— Я говорил тебе, что любовь — это чушь собачья, но знаешь, что? Прямо сейчас я думаю, что она похожа на абсолютное мучение. Словно у меня одновременно желудочный грипп и сердечный приступ, потому что именно так я себя чувствую без тебя. Так что, как видишь, ты нужна мне. Нужно, чтобы ты любила меня, чтобы могла показать мне, что это такое. Только ты можешь доказать мне, что это та потрясающая вещь, о которой все говорят, так как на данный момент все просто дерьмово.
— Это потому что твое сердце разбито, — бормочу я.
— Правда?
Я встаю со своего места и киваю.
— Отстой, да?
— Боже, да. — Он улыбается и обхватывает мое лицо руками, а его прикосновение… о как я скучала по этим касаниям. И улыбке. И смеху. И всему, что с ним связано.
— Кажется, словно в твое сердце воткнули нож.
— Да, — бормочет он.
— И все, что ты хочешь, — это съесть десять килограмм мороженого, даже если у тебя постоянно болит живот.
— Что-то в этом роде. — Когда Зейн улыбается, улыбка впервые достигает глаз. — Ты поможешь мне это исправить, Харлоу?
Он наклоняется и касается своими губами моих, и в этот момент падает еще одна слеза.
Вот где мое место.
Здесь.
С ним.
Боже, как я по нему скучала.
— Придется много ползать на коленях, чтобы склеить разбитое сердце.
— Я все испортил, Харлоу.
— Так и есть.
— Я без боя позволил тебе уйти.
— Ага.
— Я больше так не поступлю.
— Почему я должна тебе верить? — спрашиваю я, мечтая услышать ответ.