— Что? — спрашивает он, когда замечает, что я наблюдаю за ним, смотрящим на яхты, покачивающиеся в кристально-синей воде океана.
— Ты серьезно, верно?
— Я когда-нибудь шутил насчет денег?
— Но, Зейн! — Я выплевываю слова. — Это же куча денег! — Мне даже неудобно говорить, сколько. Миллион долларов из его кошелька и миллион долларов, который он потратил на SoulM8. — Ты вложил все эти деньги в SoulM8, затем выигрыш и…
— И SoulM8 приносит мне намного больше денег, чем первоначальные инвестиции… а ещё — я нашел тебя. — Он протягивает руку и проводит большим пальцем по моей нижней губе, пытаясь отвлечь. — Думаю, я полностью окупил свои вложения.
— Твоя игра с каждой минутой становится все лучше.
— К счастью для меня, у нас есть все время мира.
Зейн улыбается мне, и от этого все внутри теплеет.
— Так кто выиграл?
Он пожимает плечами.
— Не знаю. Я ушел до того, как парни достали бухгалтерские отчеты. Уверен, что мы узнаем чуть позже… но прямо сейчас мне просто хочется быть с тобой. — Мне никогда не надоест слушать, как он говорит такие вещи.
— Так ты даже не знаешь, выиграл или нет?
Его двусмысленная улыбка сводит меня с ума.
— Я забыл показать тебе кое-что. Приготовься.
Поворачиваюсь и смотрю, как Зейн направляется к нашей вилле и вскоре возвращается с чем-то похожим на чехол для ноутбука.
— И что ты делаешь?
— Нарушаю правила, — усмехается Зейн.
— Мы договорились — никакого интернета…
— Ты можешь наказать меня позднее. — Он подмигивает и целует меня в лоб, одновременно устанавливает ноутбук на столик перед нами.
— Что это?
— Я… э-э… пронюхал об этом завирусившемся видео, и хотел, чтобы ты его увидела.
Звучит странно, но ладно…
— И что же там?
— Одно из лучших предложений, что я видел, получившееся из мэтча в SoulM8.
— Правда?
— Ага.
— И ты решил вернуться сюда и показать мне это вместо того, чтобы узнать, кто выиграл, и потусить с друзьями? Я польщена.
— Я же говорил тебе, что веду безумную игру.
Я начинаю смеяться. Экран ноутбука оживает. Зейн ударяет по нескольким клавишам, а затем ругается, когда на экране появляется наше собственное изображение.
— Черт, — ворчит он. — Вот что получится, если одолжить компьютер Костаса.
— Что случилось?
— Вроде камера заглючила.
Я начинаю смеяться.
— Даже не хочу знать, что такого он делает или записывает, отчего его камера заглючила. — Образы огромного числа женщин и того, чем он с ними занимается, заполняют мой разум. Зейн еще ворчит. — Это не так важно. Можем посмотреть его позже.
— Нет, оно правда классное. Это… оно подтверждает все причины, по которым я отказался от участия в соревновании с парнями. Дерьмо. Просто дай мне секунду, — произносит Зейн, и я наблюдаю на экране, как его прекрасная задница возвращается на виллу. На самом деле — круто, что он так старается.
Когда проходит больше минуты, я откидываюсь на спинку стула и закрываю глаза.
— Думаю, что у меня почти получилось.
— М-хм. Просто скажи мне, когда, и я открою глаза, потому что солнце очень приятно греет.
— Думаю, все готово, — раздается голос.
Когда я открываю глаза, у меня уходит секунда на осознание того, что вижу на экране.
— Что ты…
Зейн стоит позади меня в смокинге. Настоящем смокинге. Его улыбка слегка нервная, а взгляд прикован ко мне.
— Зейн? — Я поворачиваюсь к нему.
— Возможно, это видео не предназначено для общественного пользования, но мне хочется его записать.
Каждая частичка меня дрожит, и я не знаю, сидеть мне или стоять, а может, шагнуть к нему, или оставаться на месте. Единственная вещь, которую я знаю, — он упадет на колено — или нет — попросит меня выйти за него или нет — неважно, что он скажет, ответ будет «да», если это означает, что я буду с ним.
Это все, что имеет значение.
— Эй? — Он смотрит на меня, изучает. — Ты в порядке?
Отчаянно киваю.
— Не уверена, что мне нужно делать прямо сейчас.
— Не делай ничего, Золушка, оставайся такой, какая ты есть.
Зейн сокращает расстояние между нами, — он в смокинге, я в бикини — наклоняюсь и прижимаюсь губами к его губам. Не могу устоять.
— Я репетировал, что хочу сказать миллионом разных способов. У меня по всему этому чертовому месту разбросаны заметки о том, что я хочу сказать, — нет, что мне нужно сказать, — но есть одна, что важнее любой из них. Я люблю тебя, Харлоу Никс. Тебя и твой вздорный характер. Твое нежное сердце, твое великодушие. Твое прихлебывание через соломинку и безумные навыки игры в Галагу. Конечно, ты играла со мной в игру… но, оказывается, с самого начала играли со мной.
Он наклоняется и запечатлевает на моих губах самый нежный из поцелуев.
— Я люблю тебя и буду продолжать любить, и говорить, что люблю тебя, пока тебе не надоест… и даже тогда еще несколько раз скажу, что люблю тебя.
— Никогда.
Он кладет свою руку на мою, я чувствую, как она дрожит.
Знаю, к чему все идет, но все равно задыхаюсь, когда он опускается на одно колено.
— Ты однажды сказала мне, что хочешь сказку, Золушка. Что ты заслуживаешь сказку. И я не могу не согласится. Я хочу подарить ее тебе. Хочу быть таким для тебя. Ты выйдешь за меня, Харлоу?
— Да. Да. О да.
Кто-то может сказать, что это глупо, что я даже не взглянула на кольцо, когда оно скользнуло мне на палец. Я была слишком занята, смотря на этого мужчину. Мой настоящий необработанный бриллиант. Мужчина, с которым мне не терпится провести остаток своей жизни.
— Значит, это «да»? — спрашивает Зейн.
И когда я прыгаю в его объятия, опрокидываю Зейна на спину и осыпаю поцелуями, думаю, он получил ответ.
Кто знал, что любовь может быть такой приятной?
— Эй, Золушка?
— М-м-м?
— Если твои губы будут продолжать делать то, что делают, нам придется выключить камеру.
КОНЕЦ