— Это просто вечеринка, Лоу. Почему ты придаешь этому такое большое значение?
Потому что ты права. Потому что мне нравится этот парень, хотя, одновременно бесит. Потому что он — это все то, что ты сказала, и даже больше, хоть я и не хочу этого признавать.
Когда я поворачиваюсь к маме, на ее губах появляется мягкая улыбка, и смирение пронзает меня насквозь.
— Я даже ничего не знаю об этой вечеринке, кроме того, что сказал Зейн — там будут влиятельные люди. Что это вообще значит? Это выглядит слишком подозрительно, — объясняю я.
— Ну и что? Почему бы тебе не пойти, а если не понравится — уйти? Если ты там не появишься, то никогда не узнаешь.
— И что мне тогда делать? Все, что я знаю — что это свингер-вечеринка.
Мама смеется, и я рада видеть улыбку на ее лице. Она слишком много работает сверхурочно и выглядит уставшей.
— О, твое воображение! Оно всегда доставляло тебе неприятности. — Она похлопывает по месту рядом с собой, приглашая сесть. — Я уверена, это не свингер-вечеринка. Это коктейльная вечеринка. Люди общаются. Заводят связи. Обмениваются визитными карточками. Носят сексуальные туфли на высоких каблуках. — Она подмигивает мне. — Не такое уж и большое дело.
— Тогда почему ты убеждаешь меня в обратном? — раздраженно спрашиваю я, усаживаясь рядом.
— Потому что моя прекрасная дочка много работает, чтобы быть независимой, и мне это нравится. Но иногда, когда успешный красивый мужчина приглашает тебя на вечеринку, то нужно немного расслабится и повеселиться.
— Я не его девушка, мам.
— Но могла бы быть ею… — Мама позволяет словам повиснуть в воздухе, а я закатываю глаза.
Она не понимает. Она не сталкивалась с Зейном и его манерой общения. Она видит в нем лишь возможность, в то время как я вижу человека, которому меня жаль и который пытается облегчить свою вину за то, что принял меня за выгульщицу его собаки.
Не имеет значения, что я говорю, эта женщина — безнадежный романтик, и она не будет слушать.
— Как я и сказала, мам. Так или иначе, я закончу с разбитым сердцем.
Почему я отговариваю себя, если даже не собираюсь идти?
— Тьфу. Ты красавица. Один взгляд на тебя и… — Она подергивает бровями.
— И что? Он добавит меня в свое приложение для знакомств, чтобы удостовериться, что я попаду в список возможных кандидатур? Нет, спасибо.
— Ты пойдешь, и…
— Нет, я не…
— И я дам тебе аспирин, будешь держать его между своими коленями, чтобы убедиться, что ты не попадешь под его очарование.
Мой смех эхом разносится по гостиной.
— Мам, я могла бы заполнить целую банку тем аспирином, который уронила, — говорю я и пригибаюсь, потому что мама бросается на меня с подушкой.
— Харлоу! — Шлепок. — Ты этого не сказала. — Шлепок. Наш смех отражается от стен в гостиной, и я поднимаю руки, сдаваясь.
— Я шучу. Клянусь. Я шучу.
Мама останавливается и громко целует меня в лоб.
— Тебе же лучше, что бы так и было.
— Это так. Я имела в виду две банки.
Я одновременно люблю и ненавижу взгляд, которым меня одаривает мама. Он говорит мне, что она знает, что я шучу и что ее маленькая девочка уже выросла и способна принимать решения — хорошие или плохие — самостоятельно.
Мама возвращается на свое место на диване.
— Сходи, Лоу. Это же не больно. Мы можем одолжить платье, если у тебя его нет. Привлеки там внимание. Может, даже найдешь новую работу. Кто знает, может эта встреча нужна тебе, чтобы найти ту единственную работу, которая положит начало карьере, ради которой ты так упорно трудилась. Тебе просто надо продолжать пытаться.
— Я уже пыталась. — Я смеюсь, но в моем тоне все же проскальзывают нотки самоуничижения. — Я просто не получаю крупных предложений.
— Victoria’s Secret было…
— У меня была съемка для каталога. Как и у многих других. Дьявол, если бы за кастинги платили, у меня бы не было проблем со счетами. Я ходила на все, но никто не предложил мне работу. Похоже, формы вышли из моды, и в нее вернулся героиновый шик.
Мама цыкает и качает головой. Я уже вижу, что она размышляет, как нам справиться со счетами.
— Я знаю, что твоя независимость важна для тебя, но мы всегда можем съехаться обратно, пока все не наладится. Огромные платежи по студенческому кредиту и сломанная коробка передач в твоей машине сильно ударили по твоему карману. Я могла бы помочь тебе. Я могла бы работать в дополнительные смены. Я…
— Спасибо, мам, но…
— Не позволяй своей гордости вставать у тебя на пути, дорогая. Я была бы рада снова жить с тобой под одной крышей.
Я смеюсь, и мне это нравится.
— Технически, мы живем под одной крышей.
Она сжимает мою руку.
— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Просто скажи одно слово.
— Спасибо. Я знаю, ты была бы рада… но я со всем разберусь. Все получится. — Я надеюсь.
— Как насчет работы пресс-секретаря, о которой ты говорила во время учебы? С твоими коммуникационными навыками, твоим интеллектом и умением говорить о чем угодно…
— Пресс-секретари встречаются еще реже, чем модели. — В моем тоне сквозит разочарование, я уже представляю еще одну неделю на лапше-рамен на обед.
— Ты красивее и гораздо талантливее всех этих девчонок, которые пытаются быть на виду… правильный человек просто должен тебя заметить.
Говорит, как настоящая мать.
— Спасибо за веру в меня… но я говорила тебе, может я просто не готова к модельному или шоу-бизнесу. Может, мне следует просто выйти из игры.
— Бред. — Мама накрывает мою руку своей. — Иногда лучшее в жизни — результат чего-то неожиданного. Зейн сделал то, что сделал… может, это была твоя личная неожиданность. Знак, и тебе следует посмотреть, куда он приведет.
— Знак, ха? Это больше похоже на предупреждение.
ГЛАВА 7
Зейн
— Роберт, дружище. Так приятно тебя снова видеть.
— Взаимно. — Мужчина пожимает мне руку.
Роберт хорошо сохранился для своих восьмидесяти лет: волосы цвета соли и перца (с большим количеством соли), а его ежедневные тренировки, упоминание о которых непременно всплывает в каждом нашем разговоре, сохраняют силу и тело в форме.