Шелковая кожа наощупь. Сладкая. Изи, прости меня. Я окончательно пал, если сейчас схожу с ума от одного лишь запаха чужой девушки. Зарываюсь носом в ложбинку у шеи, жадно поглощаю аромат женского тела.
Когда Ника оказывается подо мной, из меня вырывается глухое рычание. Не отпущу. Ни за что. Не смогу физически, потому что мне жизненно необходимо почувствовать теплоту её промежности.
Ханзи прав, я поменял алкоголь на тяжёлый наркотик по имени Николетта.
Ника продолжает твердить какую-то чепуху про верность, про своего Макаронника, раздражая меня тем, что вспоминает кучерявого в постели со мной; все её слова смешиваются в тихий, не различимый для меня шёпот. И сколько бы она ни повторяла как не хочет меня, я знаю обратное, чувствую кожей. Мне не нужны слова, чтобы знать о чём она думает или что чувствует.
Все её эмоции отдают эхом мне прямо в сердце.
От неё исходит дикое возбуждение, она скользкая от собственной смазки. Течёт для меня, разгоняя кровь и заставляя действовать вопреки логике. Я почти не слышу её доводы из-за шума в ушах – вот как оглушительно долбит сердце в присутствии маленькой Ники.
Блядь.
- Я не хочу заниматься с тобой сексом. – Не верю. Её тело честнее. Она сама только что призналась, что всё это время сходила с ума и думала обо мне. Так зачем мучиться, если можно решить проблему раз и навсегда?
- Зато я хочу. Я, итак, слишком долго терпел и вёлся на провокации. – Видит Бог, я долго боролся с собой. Задираю платье и устраиваюсь между стройных ножек. Не видел ничего прекраснее. Хочется потереться щекой о стройную ножку, гладкую как шёлк. Последний раз мне было так хорошо между женских ног, когда я родился в роддоме. Но и это не точно.
Она истекает соком, малышка Ника – маленькая проказница. Сглатываю слюну, мне хочется поцеловать её прямо в эпицентр женственности.
Николетта запрокидывает голову и томно стонет, от этого зрелища у меня начинает кружиться голова. Чистый, неприкрытый секс. Эта девочка соткана из чего-то манящего. В ней всё - сплошное соблазнение.
Ей требуется минута, чтобы спохватиться и вернуться к возмущениям. Слишком слабым и недостоверным. Не верю словам, мне больше нравится важный блеск в глазах, говорящий о лихорадочном желании. Ника ёрзает подо мной, делая вид, что пытается выбраться, но на самом деле больше трётся промежностью о вздыбленный член.
Накрываю рукой клитор, сейчас я сниму напряжение, Малыш. Растираю его, немного успокаивая девочку и вырывая всхлипы. Лучший комплимент. Лучшее признание. Она умирает вместе со мной.
Нужно просто расслабиться и поддаться закону природы. Жалеть будем потом, сейчас мне жизненно необходимо оказать в ней.
Увидев член, Ника замолкает, жадно облизывается и смотрит на него с диким восторгом. У Евы всегда было такое лицо в первое января, когда она находила подарки под ёлкой. Если бы не Краммер в жизни Ники, то я бы подумал, что она впервые видит член.
Меня завораживают её губы, пухлые варенички, что подрагивают при каждом судорожном вздохе. Последние месяцы мне снится как малышка Ника делает мне минет, хочется устроить себе первое января. Хочу подарок. Я заслужил его.
Желание становится навязчивой идеей.
Встаю на ноги и тяну на себя. Гордая Ника не хочет, не в её стиле становиться на колени и ублажать мужчину, но в этом и кайф. Приручить нелюдимого зверька очень приятно, хочу, чтобы она брала в рот только у меня. Ей понравится.
А ещё, на коленях Ника невероятно соблазнительная. Если бы она сейчас увидела себя моими глазами, то поняла бы, что способна мною манипулировать в такой позиции.
Маленькая хамка продолжает использовать рот не по назначению, но я заставляю её открыть рот и принять член. Когда головка скользит в сладкую дырочку по нежному языку, перед глазами темнеет. Алкоголь и травка усиливают возбуждение, я буквально начинаю парить.
Чистый кайф.
Начинаю скользить в глотке, замечая, как сбивается от возбуждения дыхание у Ники. Да. Я был уверен, что ей понравится. Не ошибся. Ника смотрит мне прямо в глаза, ловя кайф, интуитивно сжимая губами ствол, доставляя невероятное удовольствие. В следующий раз она сделает минет сама.
У меня нет сомнений в том, что следующему разу быть.
Кончаю, представляя как Ника сама заглатывает член, как просит его. Уверен, даже это она будет делать особенно, как и полагается царице.
- Для первого минета весьма неплохо. – Хвалю её, рассматривая с нежностью раскрасневшееся лицо.
- С чего ты решил, что он первый? – Забавляюсь реакцией малышки Ники. У неё на лбу всё написано. Сомневаюсь, что она брала в рот у хорошего мальчика Альфи Краммера. Мысль о Макароннике вызывает гнев. Он трогал её, касался и делал непозволительное. Больше он не прикоснётся к Нике. Не хочу, чтобы вообще хоть кто-то касался.