Когда-то я появилась в семье в один день с Ибрагимом, приехала в Италии в день его рождения. Брат был самым любимым и близким человеком.
- Он самый. – К моему облегчению Демид был учтив с братом. Не грубил ему как большинству людей. За это я была ему благодарна. – Надеюсь, что наши отношения будут более тёплыми, чем в первую встречу.
- Всё от тебя зависит. – Ибрагим ему подмигивает. Начинает казаться, что Демид нравится всем вокруг несмотря на причину нашей свадьбы. Сплошной заговор против меня.
- Демид? – Услышав папин голос я вздрогнула, а потом надулась от обиды. Министр Хегазу спускался по лестнице вниз неторопливо, папа даже не волновался обо мне в моё отсутствие. Сплавил меня в другую страну и забыл. – Ника?
Я не увидела волнения в чёрных глазах, папа не беспокоился, что мне могут сделать больно вдали от дома. Не переживал, что я могу тосковать или страдать от вынужденного брака, он даже не боялся отправить меня куда подальше.
Отворачиваюсь и иду на кухню, желая найти маму. Стук каблуков отделяет меня от отца, я демонстративно не стала говорить с ним, пусть не думает, что я прощу его так запросто. Его предательство нельзя простить.
Подбородок подрагивает от внутреннего волнения.
- Не обращай внимание, она узнала о переезде. – Донесся до меня голос Демида. Какая прелесть, он уже на короткой ноге и на «ты» с папой. Просто супер.
- Злится? – Они говорят обо мне просто, догадываясь, что я могу их слышать. Старые закадычные друзья.
- Немного. - А-а-а! Хочется кричать в голос. Почему они все объединились против меня?
- Мама! – бросаюсь к тонкой фигуре на кухне, крепко обнимаю её. Тепло Наты Хегазу мне необходимо как воздух, хочу спрятаться в её объятиях от всего мира. – Скажи, что ты не знала, что меня собираются сослать в холодную Россию!
Слышу, как она смеётся, только она умеет так тепло улыбаться. Мама гладит в ответ меня по голове, зная, как это успокаивает меня. От неё исходит свет и вселенская доброта.
- Папа просил ничего не говорить тебе, сказал, что Вам с Демидом стоит самим разобраться. – А он значит так и рад переложить меня полностью на мужа, приёмная дочь с плеч – повозке легче! – Не злись на него, он желает тебе добра.
Облизываю пересохшие губы. Мама любила очень готовить, я не сомневалась, что ужин она приготовит своими руками. На кухне вкусно пахнет. Её личный вклад в крепкие семейные узы, создание традиций. Сейчас она стояла в платье, поверх которого висел фартук. Домашняя и одновременно с этим роскошная.
- Как первый день в браке? – осторожно интересуется, рассматривая мои руки. Она видет меня насквозь. – Кажется, всё не так ужасно?
Фыркаю, отхожу от неё и ворую оливку, украшающую салат, отправляю в рот и нервно гоняю во рту. С чего она решила, что всё не так ужасно?
Мама снова касается моей головы и поправляет непослушные волосы, улыбаясь моему недовольному лицу.
- С мужчинами не бывает легко, особенно с такими как Демид Гроссерия или твой папа. Мне почему-то кажется, что сегодня твои глаза блестят ярче обычного. – Мамино замечание вгоняет меня в краску. Наверное, она догадывается, что вызвало такой блеск. – И ты ведь знаешь отца, он разный, но всегда неумолимо желает тебе лучшего. Думаешь, он согласился бы на этот брак, если бы считал, что ты можешь пострадать в нём?
- Людям свойственно ошибаться.
Папа всю мою жизнь был моим лучшим другом, он лучше всех понимал меня, занимал мою сторону и не позволял никогда оступаться. Сейчас же он не говорил со мной, обходился как со своей подчиненной.
- Посмотрим. Помоги мне накрыть на стол, я отпустила прислугу. Не хотелось, чтобы за семейным ужином были не нужные уши. – Приходится взять тяжёлую тарелку с едой и поспешить в столовую. Когда я вышла, мужчины уже сидели за столом и о чём-то мило беседовали. Их бокалы уже были наполнены вином.
Увидев меня с тяжелым блюдом в руках, Брюнет не сдержал ехидной улыбки.
- Моя жена ещё и хозяйственна. Как мне повезло.
Не знаю почему, но в этот самый момент меня замыкает. Я чувствую себя женщиной, которую продали мужу за стадо баранов. Бесправной тушкой, которой уготовано мечтать о любви своего мужа и облизывать его в надежде, что когда-нибудь он снизойдёт до меня.
- Что есть, то есть. – Ставлю на стол блюдо с мясом, обвожу мужчин тяжёлым взглядом. – Будешь утку?
Руками отламываю ножку и просто бросаю её на тарелку Демида. Здоровенный кусок шмякается на фарфор, отпрыгивает от него и врезается в грудь Демида. А я пытаюсь унять злость, сжимаю и разжимаю кулаки. Им весело. Они всё за меня решили, превратили в приложение к богатому мужчине.