Ух ты. Вот это информация. Демид вырос в Окленде. Неожиданно.
- Странно, фамилия у тебя не русская. – Говорю Демиду, прикусывая сразу же язык. У меня у самой имя и фамилия нерусские, в отличие от меня.
- Это от деда, маминого отца. Он был цыганом с еврейской кровью. – пояснил Демид, хотя я и не надеялась, что он будет откровенным. У меня во рту пересохло. Я готова была слушать и слушать. Хотела узнать всё что угодно о нём. – У меня странная семья со сложной ветвистым древом. Мои родители сводные брат и сестра, дедушка с бабушкой усыновили моего отца в подростковом возрасте. А когда мне было лет десять, у них появился сын Ханзи, мой дядя, но я воспринимаю его как брата, потому что дядя не может быть младше тебя. Тогда же родилась и Ева. Ханзи, кстати, и назвали в честь моего прадеда-цыгана. В общем, всё сложно.
Ханзи. Я прекрасно его помнила.
- Теперь понятно, почему Вы с Ханзи так не похожи. – Губы растягиваются в улыбке. – Я думала, что вы родные брат и сестра.
- И чем же мы это не похожи? – Поддел меня Демид, прекрасно понимая, что между ним и его дядей не было ничего схожего.
- Ну не знаю, он такой интеллигентный и порядочный. Как и все в твоей семье. В отличие от тебя. – Мне нравилось его подзадоривать. По-хорошему. Шутить вот так. Это было так необычно. Можно было представлять, что мы самая настоящая пара.
Демид рассмеялся, не пряча улыбки, и я сама не поняла, как стала широко улыбаться.
- Ты слишком плохо знаешь мою семью, Принцесса. – Проговорил он хрипло, переставая шутить. – Если бы знала, то поняла бы сразу, что как раз таки Ханзи больше выбивается из описания моей семьи, и то, это обманчивое ощущение, потому что в критических ситуациях он становится настоящим Гроссерия, когда обстоятельства этого требуют.
Демида рука сжимает моё бедро, по спине пробегает холод. Я ведь до сих пор ничего не знала о его семье и чем Демид занимается.
- А где живет Ханзи?
- В Италии.
Фыркаю.
- Мда. Стоило обратить внимание на другого брата, того, кто чувствует своей родиной Италию. – Моя шутка не веселит Демида, его взгляд тяжелеет, а улыбка становится более формальной. Лучше бы я прикусила свой длинный язык.
- Возможно. – Отвечает он на полном серьёзе. – Тогда бы ты вытащила определённо счастливый билет. Ханзи – лучшая партия.
Мы замолкаем, наш разговор приобретает неприятных контекст и становится неловко.
- Николетта, а ты итальянка? У тебя прекрасный русский… - Харви решает разрядить обстановку.
- Я не знаю своих настоящих родителей, поэтому предпочитаю считать себя итальянкой. – Говорю тихо в ответ. Брюнет считает, что женился на дочери Хегазу, а по факту заполучил подобранную в детдоме сироту. –Ну то есть, Зейд Хегазу…
Губы Демида трогает нежная улыбка, конечно, он знал, что отец удочерил меня. Как я могла думать, что он не знает?
Отворачиваюсь, но он заставляет повернуться к нему обратно.
- Семнадцать лет назад отец помог Зейду Хегазу удочерить девочку. Он сделал ей документы и помог её вывезти в Италию. Он лично забрал её из детского дома и посадил в частный самолёт до Рима.
Горло сжало, меня будто ударили по голове. Ресторан закружился перед глазами. Не может быть… Я снова посмотрела на Демида, только теперь по-новому.
Господи. Как же я его не узнала? Те же глаза, да и он копия своего отца!
День отъезда из детского дома был размыт. Я мало что помнила. Столько всего свалилось, я так нервничала, что всё в памяти размылось.
Мужчина в чёрном, вкусно пахнущем костюме забрал меня из детского дома, угостил сытным обедом и подарил розового зайца, при виде которого я расплакалась. У меня никогда не было своих игрушек. Он был очень внимательным, заботливым и от него вкусно пахло.
Помню, что меня успокаивал его хриплый голос. Нравилось слушать как он говорит.
- Бедная малышка. – Он крутил головой, когда смотрел на меня, а я отворачивалась к окну, чтобы не так был виден синяк на лице. Я плохо понимала куда мы едем, и что мужчина от меня хочет, но лишних вопросов я не задавала, потому что было страшно. Страшно, что он сделает больно.
Вместе с нами в машине был его сын. Молодая, точная копия отца. Мальчик, или совсем юный парень, не обращал на меня внимание, он играл на планшете. В какой-то момент он поднял голову и посмотрел на меня с такой жалостью, что мне захотелось провалиться под землю.