Демид открыто угрожал отцу, и что-то подсказывало мне, что Омен способен навредить даже ему. Я не собиралась подставлять всю семью.
- Ника? – Отец поднялся на ноги, пытаясь взять эмоции под контроль. – Мы как раз говорили с Демидом о ваших отношениях.
- А что случилось? – Я подошла к Демиду, встала рядом с ним и заставила себя прижаться к мужу. Демид понял всё сразу, обнял меня за талию, подыгрывая. Прильнула к нему и положила руку на грудь. Папа был не глуп и маленький театр не способен был его обмануть.
- Мне показалось, что ты несчастна. Выглядишь неважно, изменилась. Наверное, я погорячился и ошибся. Свадьба была лишней. – Раньше бы пришло к тебе это осознание, и мы все не были бы в этой холодной стране.
Сказать правду?
А кому нужна эта правда? От неё у отца будут только проблемы. Демид способен на физическую расправу?
Я вздохнула, становясь серьёзной и пытаясь придумать что-то правдоподобное.
- Всё ок. – буркнула я, решая, как и всегда, спрятать ложь в правде. – Мне тут не нравится и с Демидом у нам всё не очень хорошо, правда. Но мы работаем над нашими отношениями, совершаем ошибки и пытаемся стать нормальной семьёй.
- Ника…
- Пап. – Оборвала я его, скрещивая руки на груди. Я разберусь с Демидом, уйду от него в ближайшее время, но без вреда для моей семьи. – Всё гуд. Просто характеры у нас сложные.
Демид провёл рукой по моей талии, будто соглашаясь с моими словами. Я судорожно выдохнула и невольно посмотрела на него, облизывая губы. Наши взгляды скрестились, Брюнет смотрел на мои губы, неотрывно, делая вид, что они его жутко манят.
- Ну ну. Пошлите тогда жарить мясо. – Папа не поверил, взял паузу, чтобы решить всё и вышел, оставляя нас на пару минут одних в кабинете. Стоило ему покинуть кабинет, как Демид сжал меня, будоража. У меня создалось впечатление, что Демид хочет меня поцеловать. Его дыхание оказалось у самого виска.
Переигрывает Демид.
Я оттолкнула его силой.
- Всё, что я сказала, было ради отца. – Говорю шёпотом ему в самое ухо. – Не хочу, чтобы моя легкомысленность сыграла против него, ясно? Тронешь кого-то из моей семьи и я тебе во сне горло перережу, тебе понятно Демид Гроссерия?
- Ника! Я бы…
- Закрой рот и поднимайся на веранду, Сегодня ты играешь роль образцово-показательного мужа.
ХХХ
Остаток вечера пришлось изображать из себя счастливую супружницу, сложность была в поддержании баланса. Резкая перемена в моём поведении насторожила бы родителей, они бы не поверили в цирк. Пришлось придумывать всякие мелочи, чтобы казалось, что мы просто притираемся к друг другу.
- Тебе нужно было пойти в актрисы. – Демид садится в кресло в углу моей комнаты, предварительно открыв окно и закуривая сигарету. Он всегда так расслаблен, каждое движение изящно, напоминает мне тигра. – Буквально расцвела вся, идеальная жена, не узнал сначала.
- Губу не раскатывай, Дэм. – Огрызаюсь. – И не кури тут. Бесит.
Одно его присутствие тут бесит.
- Раньше тебя это не раздражало. – Подмечает он. По телу пробегают мурашки. Раньше Демид часто курил в моей комнате после секса, стоял у самого окна абсолютный голый.
Картинка всплыла перед глазами, утяжеляя грудь.
Я скучала по близости с ним.
Отбираю у него сигарету и закуриваю, глаза Демида тут же наливаются кровью. Тяжёлая мужская рука грубо отбирает у меня сигарету, он тушит её в ладони и выбрасывает в окно. Не нравятся ему курящие женщины.
Смотрю на ожог, потом на него. Сильный скотина, боли почти не чувствует.
- Иди к себе. Я устала за сегодня от твоего общества. – Хочу поскорее остаться одна, весь день изображала из себя не пойми кого, устала. – Выматывайся из моей комнаты.
- А вдруг твои родители узнают? Тогда весь спектакль зря, Зейд просечёт быстро всё. – В нём находятся ещё силы издеваться надо мной. Касаюсь груди, чувство такое, что сердце болит.
- Дом большой, не узнают. – Толкаю его в спину, хочу, чтобы он поскорее убрался отсюда. – И мы не обязаны спать в одной комнате.
- Я не из тех, кто спит со своей женой в разных комнатах. – Пожимает он плечами. Гранитная глыба. Демида не сдвинуть с места.
- Найдёшь такую и спи с ней как хочешь. – Ударяю его ладонью со всей силой и морщусь, кожа начинает гореть от шлепка. – А я тебя в свою кровать больше никогда не пущу.
- Никогда не говори никогда.
- Дэм, серьёзно, а с чего такие перемены? Ты что так вцепился в меня? Переживаешь за свою репутацию? Боишься стать брошенкой? – Он обходит меня, разувается и ложится на кровать, забрасывая руки за голову. У меня начинает пар из ушей валить от его наглости. – Слазь!