– Манерам-то тебя явно никто не учил, – процедил сквозь сжатые губы с сигаретой Ноэл.
Достав ещё раз пачку, он протянул парню зажигалку и сигарету. Тот дрожащими пальцами не с первого раза поджёг её. Отдавая обратно зажигалку, произнёс:
– Олли. Меня зовут Олли.
– А меня Ноэл.
Хант протянул руку, которую так и пришлось убрать обратно в карман. У Олли оказались явные проблемы с контактами.
– И как ты это дерьмо куришь?
Олли рассматривал струящийся по его пальцам дым, ни разу не поднеся сигарету ко рту.
– Это успокаивает.
– А меня успокаивает… боль.
Олли и сам толком не понял, зачем сказал это первому встречному. Ему надоело бежать, надоело терпеть побои и бороться за свою жизнь только через боль, страдания и кровь. Или свою, или чужую. Как бы он ни хотел это признавать: присутствие человека, которому от него ничего не было нужно, успокаивало и дарило небольшую передышку. Только он знал, что это ненадолго. Что и это пройдёт.
Зачем этому денди возиться с таким плебеем, как он? Оборванцем, от которого несёт помойкой и грязью. Олли не смог бы найти ответы на эти вопросы, если бы Ноэл их задал. Олли бы не нашёлся, что сказать. Но он просто почувствовал, что сейчас и здесь его место.
Здесь что-то зарождалось.
Ноэл не помнит, как тогда ушёл от Олли, а, может, Олли ушёл от него. Но теперь он каждый раз возвращался домой этой дорогой, оставляя одежду, бутерброды или другие вещи для Олли. Он не знал зачем, даже не был уверен, что тот возьмёт эти «дары» и не посчитает их подачками.
И как-то они привязались друг другу, хотя поначалу Олли принимал Ноэла в штыки, материл его почём зря. Ноэл же только улыбался в ответ. Ему нравилось помогать Олли, нравилось так убегать от мыслей о Дэйзи.
Олли не нужна была его помощь, по крайней мере, он так говорил. Пока в один момент, спустя полгода знакомства, он снова не оказался избитым в их месте встречи.
Ноэл долго рассматривал друга: его заплывший и опухший глаз, разорванную одежду, разбитую губу и нос, которым он всё хлюпал, гоняя сгустки крови. Хант злился. Ему нужна была правда, а не очередные отмазки Олли насчёт того, где он живёт и что делает, потому что правду он рассказывать не спешил. Боялся снова оступиться?
– Кто тебя так?
– Одни пидоры! Отвали, Ноэл, и без тебя тошно! От твоих расспросов лучше не станет!
Только Ноэл видел, как сомневается Олли: он почти был готов рассказать ему всё. Их отношения, наверное, можно было считать дружбой, которая стала подобно убежищу для них обоих. Им просто хотелось иметь кого-то близкого. Того, кто тоже несёт в душе тень. Отпечаток глубоких страданий.
– Если ты не хочешь ничем делиться со мной, то больше не вижу причин сюда приходить.
Ноэл догадывался о том, как глупо говорить такие вещи, но ничего не мог поделать. Он искренне хотел помочь Олли. Хотел правды, даже если она укусит, пережуёт и выплюнет его. Он и сам хранил тайны.
Ноэл кинул окурок под ноги Олли и развернулся, направляясь домой. Ему надоело такое отношение друга.
Он сделал десять быстрых шагов прежде, чем услышал окрик Олли:
– Погоди! Не руби сгоряча.
Ноэл услышал, как, кряхтя, Олли направляется к нему. Запинаясь на ходу, он всё же догнал его.
– Я расскажу.
– Ты всё мне расскажешь, – уточнил Ноэл.
Олли сглотнул комок в горле, но согласился.
– Хорошо. У тебя есть чего пожрать? – несмело улыбнулся он. И увидев ответную улыбку, Олли понял, что Ноэл его никогда не бросит. И не предаст, потому что он человек слова и ждёт от него того же, а ещё честности.
Ноэл быстро добирается до ближайшего супермаркета и покупает поесть. Вернувшись, он видит Олли, сидящего на той же бочке, что и полгода назад. И это говорит о том, что тот не отступит. Может, не расскажет сразу всего о своём прошлом, но объяснит, кто его избил.
И Олли рассказал о том, что он сирота с десяти лет. Поведал, как несколько раз сбегал из приютов и семей, но только последний увенчался успехом. Теперь он взрослый и государству нет до него никакого дела, хотя как будто было до этого.
Именно из-за такой жизни Олли и научился драться, борясь за те крохи, которые были ему необходимы. И дрался он хорошо, как демон, которому не жалко тела, словно оно всего лишь оболочка. Своими боями он прославился в определённых кругах, только никто не хотел ставить деньги на оборванца из ночлежек. От выигранных боёв Олли получал минималку, хотя дрался отменно. А если бы ещё у него было хорошее питание и отдых, то он мог стать не просто уличным бойцом.
И пока Олли рассказывал всё это, он невольно нервничал, опасаясь, что Ноэл не примет такой правды. Как и многие до него, не желая возиться с членом «Бойцовского клуба».