– С чего это я должен тебя слушать? – Люк сильнее сдавил горло Олли. Тот пытался выбраться из захвата, но у него ничего не выходило.
Ноэл сделал выпад в сторону Люка, и он отпустил Олли. Тот свалился на ринг, закашлившись. Кулак Ноэла рассёк воздух и ударил в скулу противнику так, что тот отшатнулся. Если Люк и не считал Ноэла достойным соперником, то теперь-то у него появились причины думать иначе.
В грудь Ноэла взметнулась нога, но он сбил её с намеченной траектории, ударив Люка по голени. И сразу за этим нанёс удары по корпусу, оттесняя его от Олли, чтобы тот отдышался. Даже в этот момент Ноэл умудрялся думать не о себе.
– Дьяволёнок! – засмеялся Люк, ставя блоки, но часть ударов он всё равно пропустил.
Ноэл подгадал момент, чтобы нанести удар в лицо, но Люк остановил руку, сжав его кулак и не став бить в ответ.
– Кто он тебе? Друг? Любовник?
– Брат!
Люк откинул его руку, снова улыбаясь.
– Тогда приходите на Колумбстрит 17 завтра в девять вечера. Ты мне нравишься, парень.
– С чего мы должны приходить к незнакомцу на стрелку?
Толпа бесновалась вокруг, недовольная, что бой не состоялся: люди увидели минимум той крови, за которой пришли. Им хотелось увидеть смерть Олли от рук Люка. Не зря же того называли Кровавым лицом.
– Ни с чего, сынок! Но моё предложение действует один раз, больше у вас шанса не будет.
Олли встал за спиной Ноэла, положил руку ему на плечо.
– Мы придём.
– Вот! Послушай своего друга.
Люк отошёл от них, кидая в зал предложение:
– Пиво за мой счёт!
Все вышли из зала, оставив Ноэла и Олли одних на ринге. Последний так и держал руку на плече друга. Кровь на лице Олли уже начала засыхать.
– Что ты наделал? – спросил Ноэл, опасаясь за их будущее. Он понимал, что впереди их ждёт много изменений.
Часть 6. Олли и Ноэл. Часть 2
– Хули ты ломаешься? – уже не в первый раз спросил Олли, шагая по квартире из угла в угол. – Я отвечаю прям: тот самый Люк Кэйн, о котором чуть ли не каждая собака в этом городе знает.
– Ты преувеличиваешь его влияние, Олли!
Ноэл отвернулся к окну, чтобы не видеть, как мельтешит Самерс, уговаривая его пойти на сходку. Люк пригласил их в банду, точнее – дал единственный шанс, и им стоит несколько раз подумать, лишать себя его или же нет.
Хант не то чтобы боялся его, но был уверен, что с Люком не поймёшь, чего от него ждать в следующий момент. А у Ноэла… у Ноэла есть ответственность, есть место, куда возвращаться в отличии от Самерса. Никто из них никогда не сказал бы этого вслух, но они оба понимали, почему Хант упирался.
Только вот Олли не оставил попыток перетянуть друга на свою сторону, потому что знал, что «брат», как и он, любил адреналин, кровь, пот и ссадины. Он наслаждался ощущением поддержки мужского плеча, что не дрогнет в сложной ситуации. Да и сам Хант не промах и рванул бы за ним куда угодно.
Когда они вместе, той – другой семьи – почти не существовало, и Олли замечал, как Хант порой выдыхал с облегчением, перешагивая порог его квартиры. Проблемы оставались с другой стороны двери: и ни Олли, ни Ноэл не хотели смешивать эти жизни.
– Пойдём! Я чувствую, что и ты этого хочешь! Он точно нас примет!
Ноэл отвлёкся от вида, открывающегося с шестого этажа съёмной квартиры, и ему не нужно было поворачиваться, чтобы вспомнить всю обстановку и события, успевшие уже случиться за закрытыми дверями. Как не единожды он обрабатывал раны Олли. Стояли перед глазами и пара моментов, когда он сам тоже бывал в роли пострадавшего, ещё учась в школе. Разбитые брови и губы, кровоточащие раны на руках, которые лопались снова и снова при любом резком движении и долго заживали. Сестра, тогда ещё маленькая, плакала, и он пообещал себе, что будет сильнее и лучше всех, чтобы не видеть расстроенных красных глаз малютки Дэйзи. Она, скорее всего, даже не помнит этого. Человеческая природа склонна к тому, чтобы забывать причины слёз, остаётся только осадок, и через много лет сложно привязать к нему конкретное событие.
Поэтому Ноэл был склонен к тому, чтобы съязвить:
– С чего такая уверенность у того, кого он бы размазал по стенке меньше чем за пять минут, если бы я не встрял?
Самерс подлетел к нему, сжал толстовку в районе горла мёртвой хваткой. Его глаза горели чёрным огнём. Ноэл видел, насколько он раздражен из-за прозвучавших слов, хотя они и были правдивы.
– А не пойти ли тебе на хрен, Хант, а? Ещё друг называется!
Олли неожиданно быстро сдержал свой порыв и опустил руку, оставляя на коже Ноэла следы от ногтей под тканью толстовки. Хант нахмурился, обдумывая слова друга о том, что ему самому нравится то, в чём они крутятся и кто их окружает.