Хрупкая, желанная и красивая.
Ноэл, наклоняясь, соприкасается с ней лбом, втягивая её запах, и закрывает глаза. Его руки легко обхватывают её тело, чувствуя холодный пот на участках без одежды. Ноэла заводит, казалось бы, скромный образ чёрной маски и летящего платья по колено. Но открытые лопатки и ключицы делают из неё неведомое создание, которое он поймал в свои сети. Всё это больше похоже на смертельную ловушку. И вот Дэйзи уже в его сетях – забирается к нему под рубашку, сжимая кожу на пояснице или пробегая ладонью по спине, которая сразу покрывается мурашками. И впервые за долгое время Ноэл счастлив, просто счастлив стоять и обнимать любовь всей своей жизни.
Он даже не замечает, как один трек сменяет другой, как их двигают и толкают в толпе. Дэйзи же кажется, что она словно в тёплом и знакомом коконе из его рук, и он никому не позволит коснуться её, даже случайно. Проходит ещё несколько мгновений, прежде чем Дэйзи отодвигается немного назад. Она поднимается на носочки, прикасается сухими губами к уголку его рта, задерживаясь настолько, чтобы Ноэл понял, что мир остановился. Время не имеет значения.
Есть только он, Дэйзи и их связь, которая сформировалась от начала и до конца, создавая единую линию. Ведь Ноэл устал разламываться на части, а потом снова собирать себя воедино.
Дэйзи совершает ошибку, огромную ошибку. Снова.
Она подталкивает его к черте, возврата после которой не планируется. Больше никогда.
Дэйзи убирает руки с разгоряченной кожи под клетчатой рубашкой и перемещает руки на шею брата, нажимая, тем самым притягивает ближе к себе. Её губы неуверенно целуют его, но от этого они не перестают быть менее желанными. Откуда ей знать, как это делать? Или её в отдаленной части мозга останавливают мысли о том, что они родственники?
Но пока Дэйзи не сделала что-то ещё, усугубив всё, Ноэл из последних сил пытается отодвинуть её от себя, но она упирается. Его руки пытаются снять замок из ладоней с шеи, но безуспешно – они оба пропали.
Поэтому Ноэл теряет всякое желание прерывать то, что заставляет биться его сердце чаще, и берёт инициативу в свои руки. Вцепляясь грубоватой хваткой под ягодицы и приподнимая Дэйзи выше, чтобы сровнять их лица. Она, как в детстве, обхватывает его ногами за спиной. Ткань настолько тонкая, что он чувствует тепло её кожи, пробегающие по ней мурашки, такие же, как у него, и кружево нижнего белья, по которому проходятся его пальцы. Приподнимая один из слоёв ткани и касаясь её, он полностью теряет ощущение того, что они здесь не одни. Ноэл прикусывает её губу, и она, еле вскрикнув, прижимается к нему теснее, позволяя делать с собой, что он пожелает.
Ноэл чувствует, как всё его сопротивление, длившееся несколько лет, тает словно лёд. Близость Дэйзи, её кожа, запах, то, что она и сама готова поцеловать его – всё это кажется нереальным. Сном. Так не бывает…
– Дэйзи, перестань! – шепчет он, отрываясь от её губ. – Сначала надо поговорить.
Ноэл из последних сил сдерживается и снимает её с себя – снова слышит музыку, ощущает толчки людей вокруг.
Маска сестры слетает вниз, когда она срывает её чересчур грубо. Некоторые прядки падают на лицо в хаотичном порядке. Она серьёзно на него смотрит, злясь и желая его.
– Когда? – спрашивает она одними губами.
– Мне надо закончить тут одно дело, а потом поехали вместе домой, – Ноэл наклоняется к её уху, произнося это, и она сжимает его руку так, словно от этого зависит её жизнь. Ноэлу совсем не хочется отходить от неё ни на шаг. Боится, что она передумает. Что разговор так и не состоится, и тогда зря он отталкивал её, может, он подарил бы себе ещё несколько приятных воспоминаний, которые останутся с ним до конца.
– Дай мне двадцать минут.
– Хорошо, – говорит Дэйзи и быстро отпускает его руку, исчезая в толпе. Он смотрит, как её силуэт перемещается по клубу: оторваться самостоятельно просто не в силах.
– Эй, погнали! – говорит Люк, возникая словно из воздуха. И давно он вообще тут стоит? Если давно, то точно видел «Жаклин», и у него могли появиться некоторые сомнения насчет того, какого хрена тут происходит за его спиной.
Ноэл не успевает ничего сказать, потому что Люк направляется к двери, да так бодро, что Хант теряется. Чувства, которые бушуют внутри него, сложно сравнить хоть с чем-то.
Ноэл заставляет себя двигаться, и каждый шаг сопровождается словом «поцеловала». Как такое возможно? Что творится с его сестрой? Может, и ему самому есть что узнать у неё, и он не всё знает о ней?