– Какого… хуя? – выдавливает Ноэл, стараясь сориентироваться, где он находится и что было до этого. Мысли путаются, и всплывают старые воспоминания, а не недавние события. Прежде всего он приводит себя в вертикальное положение, замечая наручники на руках, – последнее время ему явно не впервой оказываться в такой ситуации.
– Проснулся, значит! Прекрасно – мы уже скоро будем на месте, – произносит водитель, и он узнаёт этот голос – это тот человек из машины, которая стояла у дома Олли, когда они с Дэйзи…
– Дэйзи! – кричит он и колошматит корпус, пытаясь выпрыгнуть из машины, но дверь заблокирована. Ноэл только дёргает и дёргает ручку, словно в припадке.
– Завались, блять! Успокойся, или я сделаю в тебе на одну дырку больше. Если с ней что и случилось, то ты мало поможешь тем, что размажешься по земле. Эй, повезёт, если он убьёт её сразу и не станет мучить, так что помолись о девице.
– Кто он на самом деле? – спрашивает Ноэл, всё ещё пытаясь снять наручники.
– Племянник босса. Ладно, не базарь, тебе и так всё скажут, но сначала с тобой хочет увидеться один знакомый.
Ноэл больше не отвечает, абсолютно не понимая, как сильно он попал и как выбираться из этого дерьма, а ещё его мучают мысли о Дэйзи. Простит ли он себя, если ошибся, и взгляд, который почувствовал на себе, не принадлежал Олли? А если Мартин ворвался в квартиру, то жив ли Олли? Ноэл ненавидит себя, а ещё ненавидит того, кто заварил всю эту кашу, потому что не отпускает подозрение, что это всё из-за Люка.
Машина резко останавливается, и, плохо среагировав, Ноэл подставляет руки так, что голова бьётся о неудачно растопыренные пальцы. Слышится хруст, и боль прожигает указательный палец.
– Сука!
– Выходи, живо! – обходя машину и открывая дверь, говорит мужик, сопровождая всё это плевком на землю.
Ноэл, сжимая зубы до скрежета, вылезает из машины, но его всё равно в последний момент дергают за рукав так, что он падает на землю, снова на руки. Запястье прожигает новой волной боли.
– Тянешь, блять, время. – Мужик поднимает Ноэла за волосы и толкает вперёд.
Хант оглядывает окрестности и понимает, что такие места не только для разговоров, обычно тут закапывают трупы. Перед ним пустынная местность, посреди которой стоит старый склад или амбар. Ноэл замечает пару больших машин, свидетельствующих о том, что они тут далеко не одни.
Ноэл старается шевелить ногами, но выходит плохо – ему не хочется умирать, только не так – он не свинья, чтобы идти на убой. Но сзади остаётся дорога, часть леса и машина, а впереди только здание, в котором ждут враги.
Мужчина толкает его в правую дверь. Внутри большое пустое пространство. Тянет плесенью и чрезмерной влажностью, а ещё застоявшимися запахами мочи и дерьма. Ноэл проходит внутрь и замечает, что пол залит бетоном, а на нём въевшиеся пятна, напоминающие те, что остаются под трупом с огнестрелом или под тем, кого растерзали. Дальше валяется шланг, а сверху спускается трос с крюком, к которому его и подводит мужик.
Грубо дёргает за руки и вешает за наручники на крюк. Механизм приходит в движение, и Ноэла приподнимает на некоторое расстояние так, чтобы он стоял на ногах. Он оглядывается и замечает у дальней стены знакомую фигуру – Сэма.
– Ну что, малыш, папочки рядом нет? – он ловит на себе взгляд, полный ненависти и боли, которую причинил ему Люк, убив тех ребят. Теперь и Ноэл на себе испытает гнев и страдания.
– Вот уж не думал, что ты та самая шишка, ради которой меня сюда везли.
Сэм смеётся, хватаясь за бока, имитируя неподдельную радость.
– Вот уж не думал, что Люк не только сосок набирает, но ещё и дураков. Я тут только по доброй воле, и мне разрешили с тобой немножко поиграть. – Сэм делает шаг вперёд.
– Я пошёл, – говорит бугай, что подвозил его.
– Спасибо, Рэй.
– Не заигрывайся, он должен быть в сознании.
– Ох, тут я постараюсь: боль бодрит.
И последнее, что мог ожидать Ноэл – то, что Сэм поднимет кнут, лежавший на полу за его спиной. Медленно разматывая его, он подходит всё ближе.
– Знаешь, я долго думал, что бы с тобой сделать, как доставить максимальную боль. Надеюсь, что Люк увидит мои старания на твоём трупе, – Сэм проходит за спину.
Ноэл ещё ни разу не испытывал на себе удар кнутом. Между тем, как он слышит свист, и болью, прожигающей его спину, от которой хочется закричать, проходит меньше секунды. От удара одежда спасает лишь немного, кажется, что он проходится не по майке, а по голой коже.