Хант отшатывается вперёд, сжимая кулаки и чувствуя, как горит спина и пульсирует сломанный палец на руке.
– Ты видел их, да, гандон? Они пацанами были! – кричит Сэм и заносит руку для удара.
Если Ноэл и думал, что ко второму удару сможет приготовиться, то он ошибался. Удар накладывается рядом, охватывая новые участки кожи и создавая пылающий костёр позади.
Хант сопротивляется желанию простонать: знает, что бывает после этого – удар будет только сильнее. Но может быть и наоборот – его молчание только разозлит, и Сэм станет избивать его снова и снова. Спасает мысль о словах бугая – он нужен живым. И, отвлекаясь от боли, Ноэл думает: кому он нужен?
– Молчишь? Я выбью из тебя эту напускную строптивость, ублюдок! Пусть Люк знает, что ты страдал не меньше.
И удары следуют один за другим, футболка превращается в лохмотья, и то, что остаётся, пропитывается кровью. Боль становится спутником и ориентиром, и, чтобы продержаться, Ноэл отвлекается мыслями о Дэйзи. Жива ли она, всё ли в порядке – ведь на этот раз вернуться к ней и спасти, мягко говоря, проблематично. Любовь к ней спасает его от того, чтобы не поддаться на пытки. Мысли о Дэйзи хуже любой пытки, особенно когда он ничего не знает. Но Ноэл бы почувствовал, если бы с ней что-то случилось… да? Ведь так?
В конечном счёте с физической болью можно смириться – она напоминает, что ты жив, а вот психологическая говорит о том, что мёртв.
Бросая взгляд на пол, Ноэл замечает капли крови и куски кожи. Изо рта стекает слюна, приправленная кровью из прокушенной губы. Когда неожиданно удары исчезают, Ноэл думает: смог отключить боль, ведь она в голове.
Сэм хватает его за волосы, приподнимая лицо, чтобы он смотрел в глаза.
Ноэл не сразу может разглядеть его перед собой, потому что картинка плывёт. Ему приходится несколько раз моргнуть и испытать на себе пару сильных пощёчин.
– Надеюсь, ты в состоянии запомнить того, кто оставил это на тебе. – Сэм грубо сжимает скулы рукой, доставая что-то из штанов. Ноэл успевает услышать характерный звук выброса лезвия из складного ножа, а потом металл касается его лица над бровью. – К чему тебе красота на том свете? – Вопрос звучит риторически.
Сэм с безумным лицом нажимает на нож, и лезвие прочерчивает линию от брови вниз, разрезая скулу. Ноэл пытается увернуться, но хватка, в которой зажато лицо, словно стальная.
– Пиздюк! – выплёвывает слова Ноэл и отталкивает Сэма ногами, собирая силы. Тот бросается с ножом на него, но останавливается, когда слышит:
– Хватит! – в дверях возникает не Рэй, а кто-то другой, слишком отличающийся от тех, кто обычно крутится в бандах. Мужчине за сорок, лицо прорезали морщины, проседь в слегка кудрявых волосах и в небольшой бороде выдаёт в нём и возраст, и то, что он успел немало пережить.
Мужчина медленно шагает к ним. Сэм напуган выражением его лица и отступает от Ноэла на пару шагов, убирая нож в карман. По лицу Ханта стекает кровь из раны, мешая лучше рассмотреть того, кто его спас. Только спас ли или готовит что-то похуже?
– Мистер Монро, я…
– Ничего не говори: мне это не интересно. Проваливай, хочу поговорить с пацаном.
Тон, которым произнесена фраза, не допускает возражений, поэтому Сэм быстро ретируется и выскакивает в дверь, оставляя их один на один.
– Ноэл Хант, приятно познакомиться с тобой. Я долго приглядывался к тебе, мне нужно было удостовериться, что ты тот, кто мне нужен.
Хант старается встать прямо, придавая себе вид человека, которого не сломали.
– Я не думаю, что вас устроит мой ответ – я не продаюсь.
Монро смеётся, и смех эхом проходится по помещению.
– К сожалению, тебе делать для меня ничего не нужно. Просто быть здесь, завлекать Люка, а потом умереть на его глазах.
Страх пробегает по телу, создавая иллюзию того, что яма для него уже вырыта.
– Прошу меня простить, но у меня с ним давние счёты, – продолжает Монро.
– И какие же, можно узнать? Если сегодня я всё равно умру, – спрашивает Ноэл, находя в себе силы встать и смотреть Монро прямо в глаза, словно пытаясь прожечь в нём дыры, пока тот так спокоен.
– Думаю, что ты вправе это знать. Всё равно Люк ещё не приехал.
– Откуда вам вообще знать, что он приедет?
– Не смеши меня, Ноэл. Он не бросит своего сына здесь, со мной. Если он ещё не догадался, что это я, то скоро до него дойдёт. Ты слишком важен ему, поэтому он наплюёт на свои правила и будет здесь совсем скоро, поддавшись чувствам.
– Ты плохо знаешь Люка: ему на всех наплевать, кроме себя, – кидает Ноэл, сплёвывая на бетон кровью и пряча глаза, чтобы Монро не прочитал в них враньё.
– Это ты многого не знаешь о нём. Но раз у нас есть время, то я расскажу о том, что нас связывает.