– Кажется, кто-то обещал напоить меня чаем с бутербродами и познакомить с родителями! – игриво заглядывая в глаза Александра, произнесла Лариса.
– Мама сейчас придет!– пролепетал растерянно парень.
– Мария Григорьевна не придет, она останется ночевать у тети Вари!– заверила девушка.
– А ты откуда знаешь?
– Ох, и глупый ты!– прошептала ему на ухо Лариса
.
Она провоцирующе прижалась к нему всем телом, обняла руками за шею и крепко поцеловала.
Прошло семнадцать лет. В областном городе Снеженске академический театр им. Пушкина давал заключительный спектакль под названием –« Магия ночи». Шел последний акт, и близилась развязка сюжета. Выстроенные декорации погружали зрителей в сценическую действительность. Под софитами блистали костюмы утомленных актеров, а переполненный зал с замиранием ждал логического конца сцены. В пятом ряду возле прохода в полумраке сидел Рябинцев. Рядом с ним сидела юная девушка с букетом цветов, с такими же красивыми глазами как у Стрижановой. Они внимательно смотрели за происходящим на сцене. Когда прозвучала последняя реплика, и занавес задвинулся, из зала послышались овации, и крики браво. Потом сцена вновь открылась, и актерская группа, взявшись за руки, вышла к передней ее кромке и поклонилась зрителям. Из зала на сцену полетели цветы.
– Папа сиди! Ты же знаешь, к ней сейчас не доберешься, подождем ее в фойе,– обратилась к пополневшему Рябинцеву шестнадцатилетняя дочь Анджела.
Они еще посидели на своих местах какое-то время, пока зрительный зал существенно поредел, затем пошли на выход. В фойе вдоль стен стояли величественные колоны, подпирающие свод потолка, украшенный лепниной. Между колон красовались огромные портреты актеров академического театра, среди которых висел портрет заслуженной актрисы театра и кино Ларисы Стрижановой.
Отец с дочерью сели в зеленые кресла и стали наблюдать за выходом из зала, откуда должен был появиться родной им человек. Рябинцев много раз ходил на этот спектакль, и казалось, мог уже привыкнуть и воспринимать игру актеров как обычную работу, но каждый раз одна сцена из второго акта, цепляла его за душу и заставляла учащенно биться сердце. Эта сцена
навевала в нем воспоминания прошлых лет. У него перед глазами вновь всплывал железнодорожный полустанок, и незнакомая девушка, просившая помощи. Память тут же рисовала в воображении скирду соломы, где они прятались от грозы. Там он впервые почувствовал ее дыхание и тепло тела. Рябинцев также вспоминал и тот момент, когда оставил ее на автобусной остановке, за что корил себя до сих пор. Много чего еще выдавала его память, подпитываемая неземной любовью. Отец с дочерью сидели рядом, а на них с большого портрета все тем же божественным взглядом смотрела великая актриса, жена и мама.