Пообедавши в семейном кругу и искупавшись в летнем душе, Рябинцев зашел в свою спальню и рухнул на знакомую с детства кровать. От домашнего уюта, и знакомого запаха родного дома, ему на миг показалось, что он и дальше живет здесь, и не было этих двенадцати лет городской жизни и не было разлук с самыми дорогими ему людьми. Вскоре он прикрыл глаза и уснул.
На следующий день, на территории панских хором шли подготовительные работы к съемке очередной сцены исторического фильма. Проведенные реставрационные работы обветшалых зданий усадьбы помещика Берюгина, с добавлением нужных декораций, заставляли деревенских зевак воочию поверить в реальность того, что время можно повернуть вспять, и в живую окунуться в дореволюционные годы. Окончательного названия фильм пока не имел, поэтому деревенские называли его – фильм про графьев. Осветители спешено расставляли прожектора вдоль каменной лестницы, спускающейся террасами от парадных дверей головного здания к отреставрированному фонтану, напоминающего переполненную водой вазу. Лестницу украшали гипсовые статуи из красиво выточенных женских фигур. На лужайке у фонтана установили подъемник с кинокамерой и местом для оператора. Проложили рельсы для тележки, а также установили две камеры для крупного плана, направив объективы, друг на друга. На заднем плане разбили крытую режиссерскую площадку, а также место для актеров и обслуживающего персонала. Вся съемочная площадка была оцеплена широкой красной лентой, за которую посторонним входить запрещалось.
Ежедневно, после окончания сельхозработ, деревенские Кутузовки и других прилегающих сел, собирались у красной ленты, и открыв рот наблюдали за удивительным действием – съемкой кино.
Графская дочь, которую играла Стрижанова, сидела перед большим зеркалом в окружении молодой стилистки, которая колдовала над ее лицом. Сверху красивого голубого платья, которое придавало актрисе благородства и неприступности, на плечи был накинут темный мужской пиджак.
– Всем актерам на съемочную площадку, операторы и звукорежиссеры по местам,– прогремел мегафон.
Графская дочь сбросила с плеч пиджак, вышла к фонтану, и подобрав платье, поднялась по лестнице, грациозно демонстрируя женскую красоту. Она вошла в открытую парадную дверь и исчезла из виду. Молодой гусар с золотистыми аксельбантами стоял в ожидании у фонтана.
– Вот шельма!– подумал артист Валерий Воронов, смотря, как эффектно поднялась по лестнице Стрижанова.
По сценарию Воронов играл гусара, и был партнером главной героини. В жизни же он давно проявлял к девушке особые знаки внимания, стараясь расположить ее к себе. Однако все его старания Лариса не замечала, и в большей степени относилась к нему нейтрально.
Зажглись прожектора. Перед камерой щелкнула хлопушка, прозвучала команда – Мотор! Начали!
Парадные двери распахнулись, из здания выбежала графская дочь и побежала вниз по ступенькам. Камера с оператором наверху стала медленно опускаться, держа в кадре бегущую актрису. Вслед за ней поехала тележка с другой камерой и следом заработала третья камера у фонтана. По сценарию гусар ловко подхватил ее на руки и стал кружить, затем последовала сцена признания его в любви.
Игру актеров прервала команда Стоп! По выражению режиссера Аркадия Дуброва было видно, что сцена явно не давалась. Он подозвал актрису и долго что-то объяснял. Та кивнула головой, развернулась, и снова поднялась по лестнице на исходную позицию.
– Так еще один дубль!– прохрипел громкоговоритель.
Через минуту снова открылись парадные двери, графская дочь выпорхнула из здания, и помчалась вниз по лестнице в объятья молодого гусара. В конце сцены, среди деревенской толпы Лариса мельком увидела силуэт Рябинцева, стоящего у красной ленты и наблюдавшего за ее игрой. Однако попав в объятья гусара, в глазах все закружилось и завертелось, сливаясь в сплошную рябь. Она только видела, как сверху вращаются нависшие над ней черные микрофоны, на фоне голубого неба, которые жадно поглощали слова о любви, но не от того, о ком она думала со вчерашнего дня.
Мегафон с удовлетворением прохрипел – Стоп, снято!
Партнер по съемкам не спешил отпускать ее из своих объятий и продолжал кружить.
– Хватит! Хватит, я сказала! Поставь на землю!– возмутилась Стрижанова.