Паша повернулся. На секунду в его взгляде мелькнула мягкость, от которой у меня защемило под рёбрами.
— Проснулась, наконец, — сказал он. — Я уж думал, будить придётся.
— Решил устроить мне постельный режим с завтраком? — усмехнулась я.
— Если потребуется — и это организую, — спокойно ответил он, снимая сковороду с плиты. — Но пока начнём с простого. Садись.
Я послушно села, чувствуя лёгкую неловкость.
Он поставил передо мной тарелку, налил кофе и присел напротив.
Несколько секунд мы молчали.
Только пар от чашек поднимался между нами, как тонкий мост из утреннего тепла.
— Ты странный, — сказала я вдруг.
— В каком смысле?
— В смысле… не понимаю, зачем всё это. Забота, еда, лекарства. Я ведь не твоя ответственность.
Он посмотрел прямо, без тени улыбки.
— Может, просто потому, что кто-то должен был это сделать.
Я не знала, что ответить. Слова застряли в горле — не от растерянности, а от того, как тихо он это сказал.
— Настя, а ты не хочешь чего-нибудь сладкого? У меня начинается ломка без конфет. Я пойду в магазин, у тебя есть какие-то предпочтения?
Я подняла взгляд, чуть удивлённо — смена темы прозвучала неожиданно, но, как всегда у него, вовремя.
— Конфетная ломка? — переспросила я, не удержавшись от улыбки. — Вот этого я точно не ожидала услышать.
— Не всё же мне быть суровым и серьёзным, — усмехнулся Паша, вставая из-за стола и натягивая куртку, что висела на спинке стула. — У каждого свои слабости. У меня — шоколад.
Я тихо рассмеялась:
— А я думала, твоя слабость — контролировать всё вокруг.
Он на секунду замер, повернулся ко мне.
В его взгляде мелькнуло что-то — почти признание, но он быстро отвёл глаза.
— Может, и так, — сказал он, застёгивая молнию. — Но иногда и контролёрам нужно сахарное подкрепление.
— Купи себе что-нибудь вкусное, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри почему-то кольнуло. — Мне ничего не нужно.
— Неправильный ответ, — усмехнулся он. — Ты же девочка. Девочкам обязательно нужно что-то сладкое. Может, торт?
— Если только «Наполеон».
— Отлично, пошёл искать.
— Что? Даже не будешь надевать наручники на меня?
Он обернулся уже в дверях, на его лице мелькнула та самая полуулыбка.
— А я смотрю, тебе понравилось, — повторил он, чуть прищурившись.
Я фыркнула, скрестив руки на груди:
— Не преувеличивай. Просто спрашиваю — мало ли, вдруг у тебя новые методы контроля.
— Возможно, — протянул он, делая шаг ближе. — Но только если ты снова решишь сбежать без предупреждения.
Я подняла бровь:
— И ты думаешь, наручники помогут?
— Зависит от того, насколько сильно ты захочешь уйти, — ответил он спокойно, но в голосе прозвучала тень усмешки, опасно тонкая грань между шуткой и чем-то большим.
На миг между нами повисла тишина — такая, что слышно было, как тикают часы.
Он первым отвёл взгляд, накинул капюшон и, почти невзначай, добавил:
— Наполеон, значит. Постараюсь не подвести.
— Удачи, — сказала я тихо, хотя внутри всё вибрировало от странного напряжения.
— Я быстро, — бросил он через плечо и вышел.
Дверь щёлкнула, и я осталась одна.
Глава 11
Прошёл час, Паши всё ещё не было. Экран загорелся мягким светом, и я машинально разблокировала телефон.
В чате отCat₽₽₽:— новое сообщение.
Сердце пропустило удар.
Картинка.
На картинке изображена человеческая рука, а на ней лапка кота и надпись: «Не грусти. У тебя есть кот».
Я замерла, уставившись на экран. Улыбка сама собой появилась на губах — тёплая, немного растерянная.
Всё так в его стиле: ни объяснений, ни слов — просто что-то, от чего внутри становится тихо и чуть теплее.
— Ты вовремя, — прошептала я, глядя на картинку. — Прямо как всегда.
Я откинулась на спинку кровати, держа телефон в руках, и вдруг поняла, как странно: с Пашей рядом мне было спокойно, а с Котом — будто безопасно на расстоянии.
Два разных мира, между которыми я балансировала, сама не понимая, где настоящий покой, а где — лишь иллюзия.
Я набрала ответ:
Настя:
— Спасибо. Но всё равно скучно без тебя.
Палец завис над кнопкой «отправить».
И всё же я нажала.
Через несколько секунд экран снова ожил. Опять он скинул картинку.
Cat₽₽₽:
На второй картинке изображена стена, а на ней надпись маркером: «Я хочу мурчать с тобой каждый день».
Я улыбнулась, хоть и попыталась удержать это выражение — бесполезно.