Глава 2
Игорь Витальевич Басов, он же просто в народе Гарик, расхаживает по комнате, сонно зевая и поправляя сползающие штаны. От него тянет перегаром, выглядит он помято, но при этом настроение у друга отменное. Зато мое на нуле.
— И что там у тебя такое срочное случилось, что не мог подождать?
Друг берет со стола стакан кофе и делает несколько быстрых глотков. Я же свой стакан опустошил еще в дороге. И очень пожалел, что не взял еще. Несмотря на удручающие вести от гуру семейного счастья, я все еще хочу спать.
— Да, не мог!
— Черт, парень, остынь. Ты чего?
Понимаю, что сорвался только что. Но что поделать, когда глаз нервно подергивается. Киваю на свободный стул напротив, вынуждая друга приземлиться, наконец. Тот неторопливо подходит ко мне и садится, продолжая делать маленькие глотки, сопровождая все это раздражающими звуками.
— Утром был у отца.
— И как?
— Хреново.
— Вот прям так?
Киваю, сжимая кулаки.
— Что он опять придумал? Карточки твои забирает?
— Надеюсь, что нет, — горько усмехаюсь. Через подобное уже проходили в прошлом, но тогда я малость отчудил, за что теперь стыдно. Ну да ладно, кто в восемнадцать не попадает в неприятности?
— Тогда что?
— Решил, что нам пора остепениться.
— Нам? Кому нам? Надеюсь, не мне.
Я замечаю, как едва ли не на лоб лезут глаза друга, и усмехаюсь. Гарик побаивается моей семейки, особенно старшей сестры, хотя считает ее горячей штучкой. Кстати, за это он уже получал в глаз. Сашу в обиду не дам, хотя уверен, что сестра сама может за себя постоять.
— Нет, не тебе. А мне, брату и сестре.
В комнате повисает тишина.
— А они-то что сделали не так?
С Гариком я дружу еще с детства, и могу сказать, что он знает о моей семье всё, что только можно знать. Особенно про неприятности, в которые я попадаю, и из которых меня (а чаще всего и Гарика) вытаскивают мои старшие. Поэтому стоило только сегодня услышать от отца его очередную придурь, как я сразу понял, что нужно посовещаться с Гариком. У него-то есть парочка безумных идей на все случаи жизни. Он у нас генератор безумств, а я исполнитель. Отличный тандем, который чудом дотянул до двадцати шести.
Я выдыхаю, смотрю на друга и качаю головой. Еще один выдох и пересказываю все, что произошло утром. После того как замолкаю, выдыхает Гарик и присвистывает.
— Вот это номер.
— А то!
— Ты влип.
Пожимаю плечами в надежде, что выгляжу убедительно. Потому что, черт побери, не знаю, что делать. Саша уехала, так ничего толком не сказав, Антон злился, что не подступить. А я как потерянный щенок смотрел на удаляющихся старших брата и сестру и не понимал, почему они меня бросают сейчас. Ведь обычно все проблемы, возникающие с отцом, они решали. И что получается — теперь я сам по себе?
— Теперь сам, да? — Игорь будто читает мои мысли, отчего я вздрагиваю и смотрю на друга.
Тот изгибает светлую бровь. Ждет ответа. А я без понятия, что говорить-то в таких случаях?
— Он явно сошел с ума, — продолжает рассуждать Гарик и выливает в себя остатки кофе. Комкая пластиковый стаканчик с характерным звуком, который действует мне на нервы. Морщусь. — Твой папаша сошел с ума, потому что иначе это никак не объяснить.
— Будто я не знаю.
— А что Тоха или Сашенька? Они-то что сказали?
Я морщусь вновь. От его Сашеньки становится мерзко, но одергивать друга не собираюсь, а то еще откажется помогать. Потом как-нибудь припомню.
Пожимаю плечами.
— Ничего. Уехали и всё.
Гарик отправляет скомканный стаканчик в мусорное ведро и возвращается за стол. Я откидываюсь на спинку стула и смотрю в потолок.
— То есть согласились?
— Без понятия, — отвечаю и искоса гляжу на друга.
Гарик качает головой.
— А от меня что хочешь?
— Помощи, — едва не рыкаю, замечая, что Гарик усмехается. Издевается, придурок. — Слушай, я без понятия, что задумал отец, и что будут делать Антон и Саша. Но я не собираюсь оставаться без денег.