Друг разводит руками, продолжая хитро улыбаться.
— Даже не знаю, чем тебе помочь. Может, поговоришь с отцом или с братом? Или с Сашенькой...
— Еще раз назовешь ее так, и я оторву тебе язык, — рычу сквозь зубы, выпрямляясь.
Гарик изгибает губы в кривой ухмылке.
— А ведь она, скорее всего, будет искать себе пару, ведь так? Может, предложить свою кандидатуру... Как думаешь, сойду за жениха?
— Ты напрашиваешься, — приподнимаюсь со стула и направляюсь к Гарику. Тот резко выставляет руки перед собой и сквозь смех пытается взять свои слова обратно.
— Потише, дружище! Я же на твоей стороне.
— Тогда хватит молоть чушь про мою сестру, и давай займемся делом. Потому что, если отец оставит меня без денег и вышвырнет из хаты, я перееду сюда. И будем вместе жить не тужить.
— Эй, полегче! Я на такое соседство не подписывался! — Гарик перестает смеяться, а я возвращаюсь за стол. — Хорошо, давай обмозгуем. Что там про условия?
Я выдыхаю, прикрываю глаза ладонью. Голова начинает вибрировать от боли. Напрягаю память и пересказываю всё, что услышал от отца. О его желании, чтобы наши жизни были устроены, пока он жив. Чтобы внуков нянчить...
— Он точно рехнулся, — усмехаюсь, не представляя себя с ребенком. Саша все время говорит, что я сам еще ребенок, так какое мне еще потомство заводить, пока не нагулялся. Зато это раззадоривает Гарика, который уже строит предположения относительно моего безрадостного будущего.
— Слушай, тут вариантов не так много. Либо у тебя где-то есть уже ребенок от какой-нибудь залетной пташки, и это чертовски легко решает проблемы.
Я морщусь, но Гарик продолжает говорить:
— А что такого? Быстренько сойдетесь, скажешь, что хочешь стать достойным членом общества и мечтаешь о счастливой семье. И вуаля, ты в шоколаде!
— Не думаю, что у меня есть дети, — пожимаю плечами, злобно поглядывая на друга. Вариант-то неплох, вот только я всегда думаю о защите. В моих же интересах не нарваться на неприятности.
— Ну, тогда остается найти девчонку, которая в тебя влюблена. За два месяца убедить твоего папашу будет сложно, а вот если уже...
— Да я понял, — поднимаю руки, пытаясь остановить генератор идей. Гарик усмехаясь, все-таки затыкается и ждет, что я отвечу.
А что мне ответить? Сказать, что ни одна девчонка, с которой я в той или иной степени общался, не была счастлива? Что я разбил столько девичьих сердец, что из осколков можно дорожку выложить в ад?
— Ладно, — тишину прерывает Гарик, протягивая мне руку.
— Что? — смотрю на его ладонь. — Ты делаешь мне предложение?
— А-ха-ха! Нет, придурок! — фыркает он. — Телефон свой давай. Будем искать тебе невесту. Кто-то да должен же быть.
Я пожимаю плечами, но телефон отдаю. Не хочу спорить, потому что надежда теплится, что все-таки есть кто-то, кто не злится на меня так сильно, чтобы согласиться «попробовать заново».
Как же я, черт побери, ошибаюсь...
***
— Ну всё, я закончила.
— Поздравляю, — улыбаюсь, рассматривая уставшее, но вполне довольное лицо подруги.
Люся опускается на диван и вытягивает ноги. Сдувает ярко-рыжую прядь со лба и косится в мою сторону.
— А ты чего такая недовольная? Мы же закончили с этим балаганом. Надо радоваться.
Пожимаю плечами. Я действительно устала и злюсь на себя за то, что ввязалась в это. Лучше бы не откликалась на просьбу Люси, но тогда бы она обиделась. Мы всё же дружим с пятого класса.
— Думаешь, все придут?
— А то, — усмехается Люся, выпрямляясь. Подтягивает ноги и разминает плечи. — Куда они денутся. Двадцать три человека. Все согласились.
— Мне казалось, список был чуть длиннее.
Люся пожимает плечами и, подхватив валявшийся рядом лист со списком, еще раз его проверяет.
— Ну, трое живут заграницей, явно не прилетят на очередную встречу выпускников. Еще двое пропали с радаров, никто не смог найти их контактов. Ну и, — Люся делает многозначительную паузу, и я смотрю на подругу, ожидая, что она хлопнет себя по лбу и заявит, что забыла позвать еще кого-то, — всё. Теперь точно всё.