— Нет, я проездом, — радушно отвечает тот.-Впервые у нас?-Не совсем, — отвечает Саша неопределённо, — Но признаюсь честно, поражён увиденным.Мужчины продолжают разговор, а я отрешённо ковыряю свое пирожное. Спина и плечи начинают ныть от напряжения, щеки полыхают. Пытаюсь контролировать свое сбившееся дыхание, чтобы хоть как-то прийти в форму и не обращать внимания на откровенный взгляд Аслана, ухмылку Саши, когда он этот взгляд замечает. Сижу, словно на углях, не чувствуя ни вкуса кофе, ни приторно-сладкого пирожного, еле сдерживаю себя, чтобы не сбежать из этой дружелюбной компании.
Что он здесь делает? Зачем подсел к нам за стол? И какого подвоха ждать?Мысленно молюсь, чтобы время поездки в аэропорт наконец-то настало. Давюсь своим пирожным, когда чувствую прикосновение чей-то ноги под столом. Пытаюсь сделать вдох, но выходит плохо, Аслан, улыбнувшись двигает мне стакан воды. Носок ботинка под столом давит на мой, не сильно, не для того, чтобы причинить боль, нет, своими действиями он пытается вывести меня, но такого удовольствия я точно ему не доставлю. Нужно перетерпеть.
К счастью у меня звонит телефон, Нафисат, а ее звонки нельзя игнорировать, по-этому извинившись, я покидаю мужчин, а когда возвращаюсь, Саша уже собирается, Аслана нет.-Ты его интересуешь, Мия, как женщина! — говорит отчим уже в аэропорту.-Я тебя умоляю, Саш! — фыркаю в ответ, — Он готов на все, чтобы выгнать меня отсюда.-Это способ защиты, его способ защититься от тебя и своего к тебе влечения.-Я тебя умоляю, давай забудем и не будем больше о нем говорить.-Как скажешь, — разводит он руками.
Я передаю Нике подарочек, провожаю отчима и немного грустная покидаю здание аэропорта. Погода под стать моему настроению: ясное небо заволокли тяжёлые чёрные тучи, вот-вот хлынет дождь. Ускорившись, перебегаю дорогу по пешеходному переходу, желая добраться до автобусной остановки как можно скорее. Никого и ничего вокруг не замечая, двигаюсь целенаправленно, пока чья-то крепкая рука, высунувшаяся из темного закутка не хватает меня за плечи и тащит прямо среди бела дня с улицы во тьму.
Глава 8
"Меня грабят!" — это была единственная мысль, что пришла в голову. Не сопротивляться, отдать все и бежать, или...Согнув руку, я засадила грабителю в живот локтем со всей силы что была, так как Саша учил, и не без удовольствия отметила, как мой похититель охнул от боли, хватка его ослабла. И тут я совершила самую большую глупую глупость: вместо того чтобы сбежать, я развернулась к грабителю лицом и...-Ты!!! — воскликнула от удивления.Аслан воспользовался моей растерянностью и снова крепко схватил за руку. Прежде, чем я успела что-то сообразить, чтобы сопротивляться, крепко прижал к себе.
— Дикая! — выдохнул он, — Дикая Мия!-Отпусти, — упираясь кулаками в его каменную грудь, пищу.-Чуть позже, милая! — приторно шепчет мне в ухо, опуская руки по моей спине к бёдрам.-Аслан! — дергаюсь, когда его ладони сжимаются на моих ягодицах, — Не смей!-Мия! — шепчет он, — Малышка Мия. Робкая, сладенькая девочка!-Отпусти, Аслан! — снова колочу его в грудь, взывая к благоразумию, обхватываю ладонями его лицо, заглядывая ему в глаза. А там... Бездна! Темная, дикая, глубокая бездна. Сердце ухнув вниз, резко взмывает к горлу.
— Нет! — кручу головой, но он меня не слышит, берет мои руки в свои, не разрывая взгляда, целует каждую ладонь, подтягивает меня к себе. Я впадаю в ступор. Смотрю в его лицо, оно близко на столько, что моу рассмотреть все детали несмотря на полумрак.Аслан тем временем, ведет носом по моим волосам, опускается к виску, потому щеке, наконец замирает на губах. Чувствую, как глубоко сглатывает.Мое тело меня предает, оно полностью во власти этого мужчины, оно ватное, омытое жаркими, сменяющими одна за другой, волнами. Предательский стон слетает с губ.
А через секунду Аслан жадно сминает мои губы своими, пользуясь моей заторможенностью нагло пускает в ход свой язык.Пламя, полыхающее внутри, разгорается все ярче, а тело становится еще податливее. -Не бойся! — хрипло шепчет мне в губы и снова целует, на этот раз нежно, лаская языком мою нижнюю губу, снова проникая в рот.Когда горячая ладонь оказывается у меня на груди, в голове мелькает мысль, что меня уже никто не держит, но почему-то я не сопротивляюсь и не собираюсь этого делать, наоборот, сама прижимаюсь к нему плотнее.