— Да, наверное надо, — бегаю по его лицу глазами, ну же, Аслан, скажи, что я зря подозреваю тебя, скажи, что все произошедшее случайность.-Так идём? — он также пристально изучает меня в ответ.Мы медленно движемся мимо этих серых зданий. Как можно было потеряться в трех соснах, Мия? Потом по длинному пустому коридору, в котором эхом раздаются наши шаги. Движемся молча, Аслан на шаг впереди, я-следом.-Ты в порядке? — спрашивает, когда мы попадаем в очень оживлённый холл, — Может все же возьмешь меня под руку? -Я в порядке! — вру, качая отрицательно головой.
— Ты такая растерянная и испуганная, что случилось? -Лев Витальевич в реанимации, а ты спрашиваешь что случилось? Как это произошло? О чем вы разговаривали? Что ты ему сказал, если у него случился сердечный приступ?Кричу на весь холл, не обращая внимания на людей рядом. Я просто выплескиваю эмоции, их через край у меня.-Это все? — даже не поведя бровью, но со сталью в голосе спрашивает Аслан, — Еще есть вопросы?-Нет!-Тогда отделение психиатрии на третьем этаже, говорят врач от Бога! Тебе туда, а я в кафе, ждать окончания консилиума!
Он просто разворачивается и уходит. А я стою, сначала соображая, для чего мне нужно на третий этаж, а когда до меня доходит... Вспыхиваю. Он назвал меня чокнутой? Серьёзно? В больничном кафе сажусь за соседний с Асланом столик, заказываю кофе, звоню в центр, Батищеву на работу, сообщаю о случившемся, обещаю лично держать их в курсе, прошу прислать все рекомендации для Марата мне на почту. Ухожу полностью в чтение их письма. Со стороны Аслана ноль эмоций. Не кричит, не требует меня пересесть, не двигается с места сам.
Я периодически смотрю на него, все еще сопоставляя "за" и " против", ища причины. Только вот сейчас понимаю, что больше оправдываю, чем виню. Подмечаю, на сколько сильно трясутся его руки. Пальто он снял, рубашку растегнута на три верхние пуговицы, это не подобающе выглядит, но ему сейчас все равно, он в растерянности. Его отреченный взгляд вовсе не высокомерие, могучий Аслан тоже в панике.Так и сидим, не решаясь приблизиться друг к другу. Доктор появляется минут через сорок, и это время кажется вечностью. Приходиться уступить и пересесть все-таки за его столик, доктор меня не знает.
— Это Мия, — детский нейропсихолог в реабилитационном центре, — представляет меня Аслан, врач только кивает в ответ.-Ну что сказать, повезло вашему профессору. Выкарабкается. Не обещаю что скоро, но к концу месяца я смогу его выписать.-Так долго? — рявкает Аслан.-Возможно и дольше, если возникнет форс мажор.
— Черт! — ругается не стесняясь.-Радуйтесь, что жив! — улыбается врач, — Второй случай в моей практике, первый закончился летальным исходом.-А какой диагноз? — подаю голос.-Диагноз, — растягивает врач, — Пожалуй, повременим с точным диагнозом, я хочу посмотреть еще кое-что.-Хорошо, а я могу его навестить? — вклиниваюсь в разговор.-Пока нет, он несколько дней пробудет в реанимационной палате, туда вход посторонним запрещён и передачки тоже. -Я тогда позвоню его жене и дам ваш номер. Можно?-Да, попробуйте, это сейчас лучшее, что вы можете для него сделать.
Решаю позвонить, когда буду в центре, в одиночестве, не хочу и это делить с Асланом, его и так стало много. По этой же причине решаю ехать на такси и даже почти заказываю машину, как мой смартфон вдруг резко пропадает у меня из рук.-Мия! Мы едем в центр оба. На кой чёрт, скажи пожалуйста, тебе понадобилось такси? -Я так хочу, — пожимаю плечами.-Не зли меня, женщина! Не смеши людей!-Верни пожалуйста мой телефон.-В машине верну! — отвечает, уходя, ничего не остаётся, кроме как идти за ним и ехать в его машине.
Всю дорогу мы молчим, я, закрывшись руками и прислонив голову к стеклу, думаю о Батищеве, думаю, как теперь быть с Маратом. Аслан, поглядывая периодически в мою сторону, злится, но молчит. Чтобы избежать любого лишнего с ним контакта, я даже не дожидаюсь, когда он заглушит двигатель, выскакиваю из машины, стоит только припарковаться.Мадина с Никой все еще на кухне. Дочка отмывает руки от теста, передник и лицо перепачканы в муке.-Как ваши дела? — обращаюсь больше к ней, чем к ее сообщнице, — Как время провели?
Никуся улыбается, несколько раз беззвучно открывает и закрывает рот, словно рыбка, наконец показывает мне два больших пальца.-Значит классно? — в ответ она машет головой. — Не утомила? — обняв дочку, обращаюсь уже к Мадине.-Что ты! — всплёскивать та руками, — Славная у меня помощница, спорила со мной, представляешь! Я слойки не так делаю! Пришлось по ее рекомендациям!Смотрю на них обеих, удивительно просто. Мадина говорит будто о здоровом ребёнке, она так ее понимает, без слов, почти как я.