— Всё никак не отдавала венок никому… А пуская на воду, он не уплывал, — улыбнулась я, вспоминая те дни.
— Эх, старые времена… — проговорил волк, в его голосе слышалась лёгкая грусть.
— Ты их помнишь?
— Я не так молод, как ты думаешь, — ответил он с загадочной улыбкой. — Иначе не переходил бы так быстро с одной формы в другую.
— Сколько же ты прожил? — тихо спросила я.
— Достаточно долго, чтобы помнить те времена, когда мы впервые встретились, — его голос был тихим. — И достаточно долго, чтобы знать, что наша связь сильнее времени.
— Та ночь на заброшенной стройке, когда ты убил проклятого…
— Я шёл на запах, который учуял, и он был так сильно знаком, что я почти сдурел, — с улыбкой произнёс альфа.
— Ты меня укусить хотел, — нахмурив брови, притворно возмутилась я.
— Не привык, что меня не боятся и тянут руку, будто хотят погладить пёсика, — прищурив глаза, он снова ухмыльнулся. — Хочешь меня погладить?
— Ужас как, — засмеялась я.
Его ухмылка стала шире, и он наклонился ближе, изучая меня своими золотыми глазами.
— Тебе всегда удавалось удивлять меня, — сказал он, его голос стал мягче. — Даже тогда, на стройке, когда я был на грани потери контроля, твоя смелость сбила меня с толку.
— Я знала, что ты не причинишь мне вреда, — тихо ответила я.
— Ты сумела разглядеть во мне то, что я сам порой забываю, — его голос стал почти шёпотом. — И это то, за что я благодарен тебе.
Мужчина, коснувшись моих губ в лёгком поцелуе, отступил, и передо мной уже стоял волк. Он сел и забавно склонил голову набок. Не выдержав, я снова звонко засмеялась. Подойдя ближе, я протянула руку и коснулась его шеи, покрытой чёрным мехом. Вздохнула от приятных ощущений. Она была такой мягкой и тёплой. Проведя рукой выше, я добралась до его ушей. Аккуратно, чтобы не задеть чего лишнего, я провела между ними ладошкой. Непроизвольный вздох вырвался, когда волк сам подтолкнул меня ближе к себе. С улыбкой я прижалась всем телом к нему, обнимая за шею и прижимаясь щекой к тёплому мягкому меху.
Запустив пальцы в шерсть, я наслаждалась её мягкостью. Ощутила, как он вдохнул, его мокрый нос коснулся моего лица. Я открыла глаза и встретила взгляд волка. В его глазах было столько нежности, что у меня перехватило дыхание.
— Ты всегда знал, как удивить меня, — прошептала я, ощущая, как внутри разливается тепло.
Волк тихо зарычал, как бы подтверждая мои слова, и прижал свою голову к моему плечу. Мы стояли так несколько мгновений, наслаждаясь близостью и тишиной, окружавшей нас. Лёгкий ветерок шевелил листву и приносил с собой запахи ночного леса.
— Ты — моя сила и моя слабость, — продолжила я, гладя его. — С тобой я чувствую себя живой.
Волк тихо выдохнул и подтолкнул меня носом, словно соглашаясь с моими словами. Я снова улыбнулась и поцеловала его в макушку, чувствуя, как его шерсть щекочет мои губы.
— Я л..
Открыв глаза, я ударила кулаками по простыне, уставившись в потолок своей спальни. На телефон пришло сообщение. Подняв его, я открыла и сразу же заулыбалась.
Повторим еще раз всё и сколько захочешь. Не только то, что было сейчас.
Закусив губу, я откинула телефон в сторону, всё так же глядя в потолок. Внутри всё бушевало от радости, сердце колотилось, а мысли путались. Вспоминая каждый момент сна, я ощущала, как тепло разливается по всему телу. Я позволила себе немного полежать, наслаждаясь послевкусием сна и словами, которые пришли на телефон. Вспоминала, как его сильные руки обнимали меня, как его голос, тёплый и уверенный, успокаивал и давал надежду. Сделав глубокий вдох, я закрыла глаза, мысленно возвращаясь к озеру, где мы стояли, окружённые звёздами и тишиной ночи. Эти воспоминания были сокровенными, и я знала, что они останутся со мной навсегда.
23
Зал совета был наполнен гулом множества голосов, сливающихся в неразборчивый шум. Полумрак зала, который казался почти осязаемым, разрывали лишь дрожащие огоньки свечей, отбрасывающие причудливые тени на каменные стены, словно пытаясь перенести присутствующих в давно минувшие времена. Прежде никогда не контактировавшие так тесно, представители различных видов оживленно спорили, каждый стремился донести свою точку зрения, в то время как мерцающий свет подчеркивал напряженность их лиц и движений. Старинные гобелены, покрытые пылью веков, тихо наблюдали за происходящим, добавляя в атмосферу зала еще больше древней и таинственной значимости.