Отец сидел во главе длинного стола, его суровое лицо освещали мягкие отблески свечей, а сцепленные руки покоились на столешнице в его привычной манере. Он внимательно смотрел на присутствующих, его взгляд словно пронизывал каждого, наполняя атмосферу еще большей напряженностью. Альфа, сидевший с другого конца стола, сжимал кулаки, его глаза яростно следили за членами своей стаи, отражая в себе решимость и неуступчивость. Я стояла в тени стены, стараясь слиться с полумраком, не решаясь сесть за стол. Холодные камни стены придавали мне иллюзорное чувство защиты, но каждый спорящий голос отзывался эхом в моих ушах.
— Дикие не могут быть причастны, мы уничтожили последних десятки лет назад! — голос одного из волков, мужчины лет пятидесяти, повысился, прорезая гул голосов. Его седые волосы и морщины на лице говорили о долгих годах, проведенных в битвах. Он стоял, опираясь на спинку своего стула, его глаза сверкали от возмущения.
— Откуда нам знать, что это не очередные выходки кровососов? — с пренебрежением выкрикнула одна из волчиц, её голос был резким и холодным. Она сидела неподалеку, с недовольным выражением на лице, её глаза сверкали яростью. Каждый её жест, от сжатых в кулаки рук до напряженной позы, выражал презрение и недоверие к другой стороне.
Зал наполнился напряжением, как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Тени от свечей словно усиливали остроту их слов, создавая причудливые узоры на стенах и лицах собравшихся.
Несколько вампиров, сидящих поблизости от отца, инстинктивно выпустили клыки и когти, зашипев и поддавшись вперед. Слова волчицы задели их, пробудив звериные инстинкты. Их глаза горели алым светом, отражая ярость и желание защитить свою честь. Я поморщилась, чувствуя, как эмоции, словно волны, нахлынули на меня. Напряжение в зале было почти осязаемым, как будто воздух стал гуще и тяжелее. Каждый звук, каждый вздох казались громче в этом тесном пространстве, пропитанном гневом и недоверием.
— Глава клана не рисковал бы своим гнездом и детьми, предлагая перемирие и связь между нами, — не выдержав, я вышла вперед. Голос мой дрожал, но я старалась говорить твердо. Стараясь идти ровно, я направилась к отцу и села рядом с ним. Прикрыв глаза, я попыталась закрыться от нахлынувших эмоций, которые теперь были направлены на меня.
— Мы собрались не для того, чтобы вновь рвать глотки друг другу, — прозвучал казавшийся на первый взгляд спокойный голос Николая, альфы, чей авторитет признавался обеими сторонами. Его голос разнесся по залу, заставляя спорящих притихнуть и обратить внимание.
— Пусть она и ваша невеста, Альфа, но она не волчица, — прорычала снова волчица, её глаза сверкали презрением. — Она даже волчат подарить не сможет, она живой труп, — последние слова она почти что выплюнула, сверля меня взглядом, полным ненависти.
Неожиданно для себя самой я ощутила удар… будто меня и правда ударили. Боль была неожиданной и острой, словно эхо слов волчицы ударило прямо в сердце. Машинально, не осознавая этого, я прикоснулась рукой к своему животу, но тут же одернула её, словно обжегшись. Зал словно застыл в ожидании, все взгляды были прикованы ко мне. В этом коротком миге тишины я почувствовала, как эмоции переполняют меня, но старалась сохранять невозмутимость.
— Ещё слово, Алисия, и ты покинешь стаю, — голос Альфы прорезал тишину, его слова были полны силы и решимости. — С этого момента никто не смеет не оказывать уважение к моей… — он сделал паузу, и я встретила его золотой взгляд. — …паре.
Зал поглотила тишина, внезапная и глубокая, словно все звуки мира внезапно исчезли. Волчица, будто онемев, сидела с приоткрытым ртом, её глаза были полны потрясения. Волки переглядывались между собой, в их взглядах читались удивление и смятение. Мерцающие огоньки свечей, казалось, затрепетали еще ярче в этой неожиданной тишине, отбрасывая причудливые тени на лица собравшихся.
— Но, Альфа… это невозможно. Простите, но она и правда не волчица, — проговорил один из волков, его голос звучал сомнительно, но не агрессивно.
— Моих слов недостаточно? — Николай, не двинув головой, перевел взгляд на говорившего волка. Его голос был холоден и спокоен, словно ледяной поток, пересекающий огненный зал.
Волк, осознав свою оплошность, склонил голову в знак уважения. В его позе читалось смирение и признание.
— Продолжим. Дэни… — Альфа посмотрел на меня, и уголок его губ дернулся в намеке на ухмылку, которая тут же исчезла.
Я встряхнула головой, сбрасывая оцепенение, которое завладело мной не хуже, чем присутствующими. Чувствуя, как все взгляды устремлены на меня, я отодвинула стул и встала.