— Потому ты и тут, — кивнул Николай. — С его позволения и обещания, что я глаз с тебя не спущу. Он говорил, что на восстановление подобного требуется максимум сутки.
— Но…
— Ты лежала холодной трое суток, я не мог пробиться даже через нашу связь к тебе. Я был на нашем месте, но там не было тебя, — вздохнул он, зарывшись рукой в свои волосы и взъерошив их.
Тишина вновь накрыла нас, прерываемая лишь треском огня в камине. Только сейчас я заметила, что он в обычной одежде: футболка и пижамные штаны. Под глазами темные круги, свидетельствующие о бессонных ночах и беспокойных днях. Я сглотнула, ощущая ком в горле, и протянула руку, касаясь его плеча.
— Ты хоть спал? — тихо спросила я, всматриваясь в его измученное лицо.
— Неважно, — отмахнулся он. — Что за дрянь так на тебя повлияла?
— Детская кровь… — я отвернулась, стараясь проглотить комок в горле. Воспоминания были слишком свежими и болезненными. — Ещё на совете мне закралась мысль высказаться и одновременно проверить, есть ли среди нас тот, кто мог бы предать. Спровоцировать его на действия тем, что мы стали сплочёнными. Я знала, что возьму огонь на себя, но не думала, что это произойдёт столь быстро.
— Но почему именно детская кровь и место… ну да, парк аттракционов, оживленное место, — горько усмехнулся альфа.
— И ты, — я посмотрела на волка. — Видимо, расчет был на то, что я наброшусь на детей у тебя на глазах… и кого ты тогда увидишь? Монстра…
— Почему детская кровь так подействовала? — он нахмурился, глядя прямо в мои глаза.
— Она для нас наркотик. Чистая, без примесей. Самое чистое, что может быть, — я вздохнула, стараясь подобрать слова. — В то время, когда ваши стаи боролись с дикими, мой отец истреблял наших сородичей. Он всегда был благородным и старался искоренить дикость. Мы истребляли тех, кто охотился на детей, тех, кто торговал ими, как скотом для трапезы, а особенно тех, кто их обращал. Что может быть хуже, чем обратить в вампира дитя? — я снова отвела взгляд, глядя на огонь в камине. Воспоминания о битвах и охоте проносились в голове. — Мне приходилось убивать этих детей. Они не могли контролировать себя и свою жажду. Они могли истребить всю деревню, в которую возвращались после нового рождения.
Николай смотрел на меня молча, и в его глазах отражалось слишком много эмоций, слишком много чувств. Отблески огня камина скользил по его лицу, вырисовывая каждую линию, каждую тень.
— О том, как на нас влияет детская кровь, могли знать только вампиры… — я замолчала, чувствуя, как мои слова повисли в холодном ночном воздухе. — Чувствую, зря тогда отец пощадил своего брата…
— Тогда нам нужно будет поговорить с твоим отцом и кланом, — мужчина снова нежно коснулся моего лица, его рука была теплой и успокаивающей. — Но сейчас тебе нужен отдых.
— Так плохо выгляжу?
— Как мертвец, но красивый… — попытался пошутить волк, и я хмыкнула, оценивая его попытку облегчить атмосферу. — Если тебе нужна кровь, то мне привезли несколько пакетов с донорской…
— Нет… — я прервала его, мягко коснувшись его руки. — С пакета не подойдет… Только живая… Дело не в самой крови, а в жизни, которую она несет. — Свесив ноги с кровати, я осмотрелась вокруг.
— Добро пожаловать в мой дом, — тихо с улыбкой сказал Николай.
— Я думала, ты живешь со стаей…
— Нет, — он снова улыбнулся, в его глазах заиграли тёплые искорки. — Я люблю тишину и уединение. Лес — мой дом.
— Красиво, — я улыбнулась и перевела взгляд на босые ступни и голые ноги. Только сейчас осознала, что на мне была мужская рубашка, под которой ничего не было. — Ты меня переодел…
— Не нравится? Могу снять, — с ухмылкой произнес волк у моего уха. От его голоса и горячего дыхания пересохли губы, и я машинально облизала их.
Мы были в просторной комнате, где запах свежей древесины и хвои наполнял воздух. Пламя камина мягко освещало стены. Молча прикусив губу, я повернула к нему лицо. Не успела ответить, как тихо выдохнула, ощутив его руки на талии и горячие губы, что накрыли мои. Прижав меня к себе, он целовал с такой страстью, будто это был последний поцелуй. Рубашка задралась, и его пальцы скользнули по моим бедрам, впиваясь в кожу. Я застонала от его касаний, чувствуя, как волна желания пронизывает меня.
Он тяжело дышал, отстранившись, и прижался своим лбом к моему. В комнате воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая только нашим прерывистым дыханием. В полумраке я видела, как его глаза горели огнём, отражая все те эмоции, которые сейчас кипели в его душе.