На одной из стен висела моя картина — та, что я нарисовала почти сто лет назад. Наше место, ива и река, запечатленные на холсте, были как тихое напоминание о прошедших временах. Николай настоял на том, чтобы повесить её в своём новом офисе. Будто я могла возразить. Это место всегда было для нас особенным. Внутри кабинета царила приятная тишина, лишь слегка нарушаемая тихим жужжанием кондиционера и едва уловимым фоном города за окнами.
Николай, подняв глаза от бумаг, в которые был погружён, расплылся в широкой улыбке, откладывая их в сторону и удобно откидываясь в своём большом кожаном кресле. Я нарочито медленно подошла к его столу, наслаждаясь каждой секундой, ощущая, как его эмоции, густые и насыщенные, окутывали меня. Проведя пальцами по гладкой поверхности стола, я обошла его кругом, и, не спеша, присела на край, чуть ближе к Николаю.
— Рабочий день окончен, — промурлыкала я с улыбкой, наклонившись чуть ближе.
— Теперь я точно о работе не думаю, — с тихим рыком ответил Николай, пододвигая кресло ближе ко мне.
Я прикусила губу, когда его пальцы скользнули по моей ноге, постепенно подбираясь к краю короткой юбки. В его глазах сверкнул золотой отблеск, когда он заметил край кружевных чулок и подвязку. Его реакция заставила моё сердце забиться быстрее, но я всё же сохранила игривое выражение лица.
— У тебя милая секретарша, — произнесла я тихо, нарочно отводя взгляд, как будто отвлечённая чем-то на мгновение.
— Ревнуешь? — волк ухмыльнулся нагло, в его голосе проскользнула насмешка.
— Нет, — я улыбнулась в ответ. — Я бы учуяла, если бы что-то случилось. Но вот со своим помощником поговори. Она милая, но человек, а он волк. Пусть будет с ней осторожен.
— Бета, — Николай усмехнулся, словно всё наконец стало на свои места. — А я всё думаю, почему он почти не берёт выходной и вечно трётся рядом с офисом.
Резким движением он потянул меня на себя, и я со смехом оказалась у него на коленях. Прикоснувшись губами к кончику его носа, я не могла сдержать улыбку, наслаждаясь каждым моментом близости. Его руки нежно, но уверенно скользили по моему бедру, а его запах — тот самый, родной и такой успокаивающий — окутывал меня, вызывая желание замереть в этом мгновении навсегда.
— А у меня новости. Одна из крупных психиатрических клиник перешла под моё руководство, — начала я, чувствуя, как мои слова притягивают его внимание.
— Вот как, — Николай поднял брови, но его руки не прекращали скользить по моему бедру, вызывая волну мурашек, пробегающих по всему телу.
— И какое совпадение, что большинство пациентов там — не простые смертные, — продолжила я, замирая, когда его пальцы приблизились к белью. — Это те, у кого есть сила, но им внушали, что это болезнь и галлюцинации. — Я тихо вздохнула, чувствуя, как его губы медленно прокладывают путь вдоль моей шеи. — И ещё несколько оборотней, но не волки.
— Подробней, — прошептал он, не отрываясь от моей шеи, его голос был низким и завораживающим.
— Лисы, кажется… и даже тигр, — я замерла, закрыв глаза и откинув голову назад, когда он слегка прикусил кожу, отправляя меня в вихрь ощущений. — Но… нужно сначала вывести дрянь из их организма, которой их пичкали. Хотела попросить у тебя врачей из твоей стаи.
— Хорошо… — Николай отстранился, взглянув на меня с улыбкой, в его глазах плясали искры.
— Ник… я говорю с тобой серьёзно, а ты отвлекаешь, — не удержавшись, я улыбнулась, хотя в голосе была лёгкая укоризна.
— Скажи, что тебе не нравится, — он ухмыльнулся нагло, в его словах звучал вызов.
Я промолчала, лишь для того чтобы обвить его шею руками и крепко поцеловать. В этот поцелуй я вложила всё — страсть, нежность, ту глубину чувств, что накопилась за века. Тихо смеясь, он прижал меня ближе, отвечая с той же силой. В этот момент всё становилось на свои места. Эти века ожидания стоили того, чтобы наконец быть с ним. Всё, что мне было нужно — это он. Этой жизнью мы насладимся вместе, сполна.