Собрав всю свою волю и уверенность в кулак, я напряженно пискнула:
- Проснулся?!
Он резко повернул голову и зло посмотрел мне в глаза. Кажеться, на нервной почве у меня начала дергаться губа. И глаз.
- Сделаешь так еще раз, останешься без руки! - процедил он сквозь зубы. На лбу появилась испарина и сам весь вспотел. Либо температура начала падать, либо он вне себя от ярости.
- Тогда пули из своей тушки будешь вытаскивать сам! - прошипела я, всем своим видом показывая, что сейчас у меня преимущество. Но явно не в силе, даже будучи раненым, он мог меня с легкостью убить.
Мужчина зло сощурился, но промолчал. Пока я оказывала ему помощь, он внимательно смотрел за каждым моим движением, так пристально, что мне стало стыдно, что у меня нет нормальных навыков оказания первой медицинской помощи. И то, как я неуклюже вытаскивала из него пули, только удваивало злость в его взгляде. И от куда столько ненависти? Не я же в него стреляла! Пусть скажет спасибо, что я вообще это делаю, а не испугалась вида крови и вызвала скорую или, хуже того, бросила его умирать.
Когда же я начала зашивать две дырки на его ноге, и одну на плече, чудом не попавшую в седце и недостаточно гдубокую - мужчина глубоко и спокойно заснул. Пока я возилась с его ранами, он больше не сказал ни слова, не издавал криков, лишь тихо и глухо стонал, корчась от боли. Такое впечатление, словно для него это обычный уикенд. Хотя нет, он порвал мою простынь. Помимо этого она была вся пропитана его кровью, так что, то что он ее порвал - сущая мелочь. Теперь, все это отправиться в мусорку. А ведь я только недавно купила это милое постельное белье с белыми розочками на распродаже.
- Боже, - потерянно прошептала я, когда закончила работу над его ранами. Я была вся мокрая и руки тряслись от напряжения. На часах высветило три утра. Я будто проснулась. Вот только, открыв глаза, я увидела кровь на своих ладонях, одежде, кровати, полотенцах и салфетках, раскиданых по комнате. А передо мной лежал раненый мужчина, теперь мирно сопящий на моей подушке. И тут меня накрыло. Но это была не паника, не страх и даже не истерика - меня одолела тоска. Мне вдруг стало грустно и я не могла объяснить почему. С несвойственным мне хладнокровием я смогла оказать помощь тяжелому и большому мужчине с пулевыми ранениями, имея лишь бинты и жалкий сироп от простуды. Сомневаюсь, что этого достаточно, но он все еще дышит. А если умрет - то будет сам виноват, что не захотел в больницу.
С таким же спокойствием и отрешенностью от реальности, я выкинула окровавленые тряпки, смыла кровь с поверхностей и принялась обтирать мокрым полотенцем мужчину. Впервые я посмотрела на него как на представителя противоположного пола, а не хамовитый мешок с кровью. Сказать, что он весьма неплох собой и имеет хорошо сложенное тело - оскорбить его и облить грязью. Он был образцово идеален. Не сказать, что в моей жизни было много мужчин в подобной близости, что рукой подать, но все же... Я тихо трепетала, смывая кровь с его крепких мышц и широких плеч. Его рука на массивной груди слегка подрагивала каждый раз, стоило мне доторонуться до него своей рукой, а не мокрым полотенцем. И я подумала, что либо ему не приятно, либо он на стороже даже будучи в таком виде. Судя по множеству шрамов, мелких и более грубых, у него были на то веские причины. И теперь я знаю, что с ним такая ситуация не в первый раз. А это означает лишь одно - он определенно связан с преступным миром, а, если прикинуть глазом на внедорожник, одежду и часы на руке, то велика вероятность, что он вертится на высоких должностях организованой преступности. Не хотелось бы мне иметь дело с мафией или того хуже. Но пока он выглядел расслабленым и мирным. Мырным? Я же не всерьез?
Не знаю, спал он или нет, накладывая пластыри и повязки, я любовалась им. Это было для меня равным чему-то непристойному. Но я не могла удержаться. Я ведь уложила в свою кровать незнакомого мужчину, да еще и в одних трусах. Как тут избавиться от навящивых мыслей?
Его лицо казалось мне до боли знакомым, хотя я уверена, мы никогда прежде не встречались. Такую встречу я бы не смогла забыть. От него так и веяло мужской властью и харизмой от которой коленки трусятся у каждой девчонки.
Легонько вытерев кровь с лица, я дотронулась до его щеки. Казалось, он спит - грудь равномерно вздымаеться, лицо расслаблено, пухлые губы приоткрыты. Я прислушалась к его дыханию, как к тихой мелодии. Несмотря на отросшие темные волосы и многодневную щетину, нельзя было скрыть его точеные черты. Прямой нос, тяжелый подбородок и высокие скулы. Несмотря на резкость, в расслабленом состоянии его лицо казалось добрым и мягким.
Так! Я одернула себя, убирая руки, похоже адреналин вызвал во мне вожделение. А этот мужчина - не тот, кто нужен.