- Я выкупил землю в радиусе пятидесяти километров, - впервые подал голос Марк. – Это тебе к сведенью.
Я посмотрела на него, и от хищной улыбки стало не по себе. Мы все так и ехали по лесу, а я думала, куда же он меня везет. Вскоре, мы выехали на поляну, где находилось старое здание. Остановив машину около главного входа, Марк обошел её, открыл дверь с моей стороны и подал мне руку. А может не всё так и…ПЛОХО, ОЧЕНЬ ПЛОХО. Это я поняла, когда он сжал мою руку до хруста. Я пыталась сдержать стон, но он все сильней и сильней сдавливал мою ладонь и когда болезненный стон всё-таки сорвался с моих губ, на лице Марка расцвела довольная улыбка. Как только мы оказались внутри, в нос ударил запах медикаментов, пыли и смерти. Здесь, наверное, была больница. Естественно, что заброшенные здания никогда не создавали положительных впечатлений, но это место было пропитано запахом смерти, может, это была игра моего больного воображения, потому что внутренняя обстановка ни о чём таком не говорила, все заброшенные помещения так выглядят. Краска на стенах была облезлой, потолок, как и кафельный пол, был порыжевшим от времени. Повсюду валялись бумаги и газеты, обвалившаяся штукатурка, битое стекло. Моё внимание привлекла «протоптанная» дорожка, которая вела на второй этаж, и, собственно, по которой Марк меня тянул наверх. Шёл он быстро, и я за ним не успевала на высоких каблуках, а валявшийся под ногами мусор, не упрощал мою задачу. На втором этаже был такой же бардак, как и на первом, плюс ко всему были разбросаны шприцы и ампулы. Марк ускорил шаг и мне фактически приходилось бежать за ним, но споткнувшись об что-то, я упала на колени и в кожу больно впились осколки стекла, валявшиеся на полу. От боли на глаза навернулись слёзы, Марк подхватил меня под локоть и поволок дальше. В коже на коленях видимо остались кусочки стекла, которые причиняли боль при ходьбе. Я чувствовала, как маленькие ручейки крови бежали вниз по ногам. Мы всё шли и шли по коридору. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Марк остановился перед одной из деревянных дверей, которая когда то была покрашена белой краской. Распахнув её, он грубо впихнул меня в помещение. Передом мной открылся вид на большую комнату. На окнах были старые ржавые решётки, которые вот-вот должны были отвалиться. Стены были обшарпанные, а потолок - рыжим. Правда, на полу не было кучи всякого хлама, об который можно сломать ноги. Пол был деревянный, весь лак уже давно стёрся на нём, и я бы сказала, что он был чистым, если бы не отчётливые следы крови, впитавшиеся в древесину. С высокого потолка в центре комнаты свисали цепи на концах, которых были сделаны железные «манжеты». Во мне всё похолодело, когда я поняла, что эти манжеты предназначаются для меня, и стала отступать назад, пока не врезалась в Марка, стоящего позади меня.
- Ну, и куда ты собралась? – насмешливо спросил он. – Неужели хочешь пропустить всё веселье?
Каким бы хилым он не казался, но силёнок у него достаточно, по крайней мере, для меня. Приковав меня цепями, Марк стал наворачивать вокруг меня круги и в его глазах с каждым шагом дьявольский огонек разгорался всё больше и больше, а мне становилось всё хуже и хуже. Справа от меня что-то скрипнуло, я машинально повернула туда голову. Там оказался встроенный шкаф, в котором было много различных ножей разных размеров и с различными лезвиями, плётки, дубинки и куча всякого барахла для пыток.
- Обычно я использую кляп, но только не в твоём случае. У тебя, Белла, такой замечательный голос. Тело тоже идеально, а когда я оставлю на каждом его миллиметре свою метку, то оно станет просто бесподобно. Знаешь, я даже буду всё записывать на видеокамеру, это станет моим любимым фильмом.
Марк взял огромный нож, и у меня перед глазами все поплыло. Да на скотобойнях, для разделки туш и то ножи поменьше берут, господи, а я – один скелет и ложка крови… Зажмурив глаза, я стала ждать. Холодный метал, коснулся ноги выше колена и стал подниматься вверх, забираясь под платье. Резкий рывок и платье разорвано, и на мне кроме шпилек и крошечных трусиков ничего не осталось. Марк ещё долго играл на моих натянутых нервах, водя ножом по телу, а потом неожиданно нанёс первый удар плетью. Крик полный боли сотряс воздух в комнате. Удары сыпались один за другим. После первых десяти, горло осипло от криков, ещё десять, ноги подкосились и я обмякла. Перед глазами всё кружилось, и я мечтала поскорей окунуться в спасительную темноту, что вскоре мне и удалось.
В сознание я пришла после того как меня окатили холодной водой.