- Белла, детка, мы же только начали. Я и так с тобой нежен, - да я бл*дь подыхаю от твоей «нежности» поддонок. Он освободил мои руки, и я упала на пыльный пол. Все тело пульсировало после избиения. Я чувствовала раны, которыми было покрыто тело. Было слишком больно двигаться, поэтому я осталась лежать, свернувшись в позе эмбриона.
- Вставай, - я кое-как поднялась на ноги. Меня пробирала дрожь, здёсь было холодно, особенно, если учесть что меня только что обдали холодной водой и я в одних трусиках.
- Иди за мной, - легко сказать. Я обхватила себя руками и попыталась идти за ним. Выйдя в коридор, мы прошли вперёд, и Марк остановился у одной из дверей. Грубо втолкнув меня в комнату, он зашёл следом. Это комната была намного меньше. Там стояла ржавая кровать без матраса. Марк толкнул меня, и я упала прямо на кровать, больно ударившись головой об металлическую спинку.
- Сегодня ночевать ты будешь здесь, - я мысленно обрадовалась только вот рано. Что-то холодное коснулось моего запястья и щёлкнуло. Наручники. Марк завёл мои руки за спину и заковал моё второе запястье. Зачем нужно это делать? Можно подумать я смогу сбежать.
«Хозяйке» меня вернули спустя трое суток. Сейчас я, как никогда, была рада вернуться в бордель. Здесь со мной ничего плохого не делали … пока. Как только меня положили в кровать – я просто сама идти не могла – в комнату ворвалась Виктория. Её взгляд остановился на мне, и широкая довольная улыбка озарило лицо этой ведьмы. Девушка, которая помогала мне добраться до моей комнаты, Анжела, вроде бы, сразу выпрямилась:
- Виктория, буту ли какие-нибудь указания?
- Раздень её.
Анжела стянуло моё «платье» и судорожный вздох сорвался с её губ. Конечно, я её понимаю, зрелище ещё то. Вся спина была исполосована плетью, на коже виднелись ожоги и порезы. Просто Марк хорошенько повеселился, поливая меня горячим воском, а потом поставил к стене и стал метать ножи. Слава богу, в меня не попал, но он это исправил, расписав моё тело при помощи острых лезвий. Виктория подошла ко мне и грубо провела по израненной спине своими ногтями, причиняя адскую боль. Мне сейчас все причиняло боль, я не могла даже дышать, не испытывая болезненных ощущений. Прикусив до крови губу, я держалась из последних сил, чтобы не закричать. Виктории это не понравилось и она, издав рык, схватила с моей тумбочки обезболивающие и, бросив ампулы на пол, растоптала.
- Убери здесь, - процедила она Анжеле и ушла, громко цокая каблуками. Девушка помогла мне помыться. Как только мы вошли в ванную на меня нахлынули воспоминания.
***
- Вставай, Белла, тебя нужно помыть, - недовольно ворчал Марк. – Не люблю когда мои игрушки грязные. Как тебя так угораздила?
А то ты не знаешь, поддонок!
Я лежала на полу и не могла пошевелиться. Марк надел на меня ошейник и, пристегнув к нему цепь, потащил по коридору к одной из дверей. Идти я не могла, поэтому ползла за ним на четвереньках. Можно ли всего за три дня превратиться в животное? Ответ: да. Я себя именно так и чувствовала, когда ползла за своим «хозяином», или, когда он утром принёс мой завтрак в миске и кинул её на пол, заставил съесть и вылизать тарелку, а потом поблагодарить его. Куски штукатурки и стекло валявшееся на полу больно впивались в кожу, заставляя тело кровоточить. Сердце билось с бешеной скоростью, мне казалось, что оно вот-вот взорвется, не выдержит нагрузки. Марк открыл дверь, и мы оказались в душевой. Выглядела она так же плохо, как и остальные помещения. Плитка обвалилась в смежной комнате, раньше, видимо, был туалет, и оттуда исходил крайне неприятный запах. Грубо подняв меня, Марк приковал мои руки к манжетам на стене. На минуту стало тихо, и я понадеялась, что он ушёл, но поняла, что это не так, когда на меня хлынул поток ледяной воды. Напор бил прямо мне в лицо, и я задыхалась, но потом он переместился на моё тело. Раны дико болели от напора воды.
- Сейчас мы тебя помоем, - ворковал он. Выключив воду, Марк налил гель на мочалку и стал грубо тереть меня. Я хныкала, потому что любое прикосновение отдавало дикой болью. Но Марк не обращал на это внимания, продолжая интенсивней тереть израненную кожу. Раны открылись и стали кровоточить. В итоге некогда белая пеня стала ярко красной. Потом он опять включил воду и стал смывать пену со шланга. От ледяной воды я вся посинела. Тело пробирала крупная дрожь. Я была физически и морально истощена. Перед глазами стали появляться черные пятна, веки налились свинцом, и как я не пыталась держать глаза открытыми, у меня это не получалось.
- Не смей, - рыкнул Марк и залепил мне пощёчину, но даже это не помогло, я погружалась в темноту, которая словно шёлк окутывал моё тело, давая мне необходимый покой.