"Я буду помнить".
Я поцеловала ее в лоб и криво усмехнулась.
"Спасибо, что позволила мне остаться – увидимся в одиннадцать?"
"Одиннадцать". – Она кивнула в знак согласия:
"И если ты не придешь, я буду считать, что ‘Дело‘ прошло успешно". – Она понимающе улыбнулась и подтолкнула меня к двери.
Я медленно шла домой, не обращая внимания на множество любопытных взглядов ярко разодетых и тяжело нагруженных лыжников, пробирающихся к склонам.
Я пойду и увижусь с Ким. Я поняла, что не смогу оставить все как есть. Мне нужно было знать, почему. Почему, если она была связана с кем-то, она допустила то, что случилось, почему она не сказала мне. Я отказывалась верить, что все это было односторонним, что она действительно думала обо мне, как о случайной любовнице. Может быть это было глупо, но пусть так.
Может быть, в конце концов, мы могли бы даже стать друзьями.
Господи, мысли о том, чтобы видеть ее, но не прикасаться, просто убивали меня, но, возможно, когда пройдет какое-то время, боль отступит и станет легче.
Возможно, возможно, возможно.
Автоответчик показывал 4 сообщения, и мой сотовый – все еще стоящий на зарядке, где я и оставила его еще накануне утром, пребывая в страстно-возбужденном угаре – показал 3 пропущенных звонка. В первую очередь я проверила автоответчик.
"Дарси, это Пэм. Я бы хотела увидеться с тобой, если ты в порядке – ты казалась немного расстроенной, когда уходила, и Ким была просто разбита, когда вернулась после разговора с тобой… Ну, в общем, позвони нам, когда появится возможность, хорошо? "
Следующим был от моей тети Бренны, которая приезжала, чтобы провести Рождество со мной. Бренна была в значительной степени единственным членом моей семьи, кто поддерживал со мной отношения – мои мать и отец вычеркнули меня из своей жизни несколько лет назад после того, как я привела домой свою первую девушку, и моя сестра, которая младше меня на одиннадцать лет, приняла их мнение обо мне, как библейский завет, ни разу не попытавшись выяснить для самой себя, была ли я действительно злобной лесбийской шлюхой, которую они из меня делали. Бренне было наплевать на мою ориентацию и она никогда не любила мою мать, поэтому за последние несколько лет мы привыкли проводить Рождество вместе, чередуя только место проведения праздника – либо у нее дома в Седоне, либо везде, где могла оказаться я.
Черт. Со всеми этими событиями, я забыла о ней. Мне нужно было забрать ее из аэропорта – она ненавидела маршрутки. Похоже, с Греттой я все-таки не встречусь. Я взглянула на часы. 8:37. Ее рейс ожидается примерно в полдень, и два часа езды до аэропорта, плюс парковка и дойти до терминала…
Когда заиграло третье сообщение, у меня перехватило дыхание.
"Дарси?"
Голос был почти шепотом, наполненным эмоциями.
"Это Ким – пожалуйста, возьми трубку. Пожалуйста?"
Последовала пауза, и тяжелый вздох.
"Боже, Дарси, ты просто сводишь меня с ума… Я должна поговорить с тобой, и я не хочу делать это по телефону. Пожалуйста, ответь!"
Еще одна пауза.
"Хорошо, я понимаю, после того, что я сказала тебе, и того, что случилось, ты, вероятно, не хочешь разговаривать со мной…"
А что она сказала? Подумала я, нахмурившись.
"… Мне так жаль. – Я знаю, что я должна была сказать тебе о Симон, я не знаю, почему я не сделала этого, я не лгала, о том, что вечность мечтала тебя поцеловать, но я просто не ожидала, что ты все-таки это сделаешь… не ожидала, что я при этом почувствую… на что это будет похоже…"
Она вздохнула и уверенно продолжала:
"Я прошу у тебя прощения за то, что не говорила тебе, что я… встречаюсь кое с кем, но я не приношу извинения за то, что произошло – я никогда не буду сожалеть об этом, Дарси, никогда! Пожалуйста!…"
Пиии. Чтобтыпровалиласьдерьмоваякороткаялентаавтоответчика… Я подскочила к телефону, как будто она все еще висела на линии, но сразу остановилась, когда заиграло четвертое сообщение.
Это снова была Ким, и ее голос был таким потерянным.
"Хорошо, я догадываюсь, что ты не хочешь говорить со мной… я… я уезжаю завтра, моей группе повезло стать дежурными в Рождество – кто-то должен заботиться обо всех этих животных, ну, ты понимаешь…».
Ким была на втором курсе ветеринарной школы, и рассказывала мне про скользящий график, которому должны следовать она и ее однокурсники, чтобы заботиться о пациентах в клинике, находящихся там долгое время или остающихся на ночь. Пока я обдумывала все это, до меня, наконец, стал доходить смысл ее слов. Она уезжает.