— Я хочу, чтобы ты был нежным, как когда-то обещал мне, — напомнила она.
— Я буду, — пообещал он, подхватывая её на руки, и вставая с дивана.
Он и вправду так думал, чувствуя сейчас, что готов свернуть горы ради неё, ради его маяка.
20
— Теперь, царица, давай серьёзно, — сказал Руслан, рассматривая их переплетенные пальцы.
Они лежали на смятых простынях, блаженно прижавшись, друг к другу, взявшись за руки.
Руслан, как и обещал, исцеловал, томно и нежно, каждый сантиметр, её кожи, чутко ловя все её вибрации и стоны. Доводил до края, а потом отступал, давал ей передышку, и снова собирал губами её дрожь, по горячей влажной коже. Наслаждаясь этими ласками, даже больше царицы. Упоённо бороздя губами все нежные изгибы. Алчно, но без грубости сжимал в руках вожделенное тело.
Потом медленно и осторожно погружался во влажный жар, между её ног, не отрываясь, глядя в её глаза, чувствуя незримую связь с этой женщиной. И его крыло, от особенности этого момента. Крыло от осознания, что он обладает ей, всей полностью. Что она только его. Только для него.
А потом они долго целовались, и хоть Руслану и не хватило привычного темпа, духовно он был переполнен, забит под завязку. Моральное удовлетворение перевесило, физическое.
— Серьёзно? — переспросила царица.
Руслан аккуратно расцепил их пальцы и переместился так, чтобы нависнуть над ней, но не давить, только ладонями обхватил лицо, разглядывая, любимые черты.
Чёрт, в его жизни, никогда не было кого-то столь красивого, открытого, чистого. Никогда его сердце не билось так, как от одного только взгляда, на царицу. Просто смотреть, ощущать тепло, впитывать эту глубину глаз, и быть счастливым, от причастности, к этой жизни.
— Серьёзно, Вика, — повторил он, мягко массируя её бровные дуги, убирая хмурую складку, с лица.
— Ты сделала выбор, ты остаёшься со мной. И больше никаких сомнений, Вика. Никаких упрёков, и обид. Ты знаешь, кто я, и, тем не менее, ты сделала выбор, а значит, принимаешь меня таким, какой я есть.
Она слушала внимательно, с затаённой тревогой во взгляде, словно он сейчас поставить ей условия. Но у него не было условий, только одно.
— Мы теперь вместе.
— Я понимаю…
— Нет, ты не понимаешь, — качнул он головой. — Мы вместе, — повторил он, — и это значит, что все твои проблемы, это мои проблемы. Ты моя женщина, и я несу за тебя ответственность. Это значит, что ты не побежишь сама разбираться, с бывшем мужем, с дочерью, с кем бы то ни было…
При упоминании её родных, взгляд царицы полыхнул упрямством. Вика явно считала эту территорию, закрытой для него.
— Вот об этом я и говорю, — он привычно ухватил её за подбородок, на мгновение, отвлекаясь на алые губы, но уже через секунду возвращаясь к разговору.
— Сперва ты всё рассказываешь мне, — вкрадчиво произнёс он, — и мы вместе решим, как поступить.
— А ты?
— Что я?
— Ты, будешь мне рассказывать о своих проблемах? — засверкала она глазами.
— Это работает в обе стороны, царица, — улыбнулся он, — я же сказал, что мы вместе.
— Хорошо, я поняла тебя, — серьёзно кивнула она, поглаживая его напряжённое предплечье, — мне нравиться это условие.
— Да не условие это, — усмехнулся Руслан, ложась на спину, и укладывая её к себе на плечо, — это аксиома. А вот развод с твоим мужем, это условие.
Вика промолчала, видимо принимая данное положение безоговорочно.
— А у тебя, Руслан, было много женщин, после меня, — спросила тихо, после затянувшегося молчания.
— Зачем тебе это знать, царица? — подумав, ответил Руслан.
Врать, что он был монахом, ему не хотелось, но и озвучивать точное число, не видел смысла.
— Все кто ни был, до тебя, после тебя, все мимо, Вика. Не помню, не лиц, не имён.
Ему этот ответ показался исчерпывающим, но Вика молчала, подозрительно притихнув на его плече.
— Что не так? — спросил он, поднимая её лицо.
— Я тоже хочу поставить тебе условие, — проговорила она, пожевав губы, видимо решаясь.
— И какое? — Руслан приподнял бровь.
— Верность, Руслан, — посмотрела уже твёрже, — ты горячий, молодой…
— Я согласен, — перебил он, — и это ещё одна аксиома.
Её взгляд потеплел, и узкая ладошка поползла верх, по его груди, к шее, потом ласкающими движениями двинулась вверх, огладила скулу, и щёку.
— Я люблю тебя, — проговорила царица, мягко целуя его в губы.
Он тут же перехватил инициативу, и углубил поцелуй, снова наваливаясь на неё.
О каких других, может идти речь, если его торкает, от одних невинных поцелуев. Вот сейчас хапает её вкус, словно ненормальный, и по крови ползёт огонь, словно приход, от наркоты. Хочется ещё, и ещё. Обнимать, целовать, сжимать, ласкать, кусать, брать, трахать. И уже понимать, что тебе будет мало, не хватит, и останется часть той жажды, что съедает сейчас всё его нутро, до того момента, пока снова не накроет, от её лёгкого касания, от взгляда этих глаз голубых.
— Ну что царица? Тебя хватить ещё на один раунд? — спросил Руслан, отрываясь от её губ.
— Да, — выдохнула она, притягивая его обратно.
И снова он вцепился в неё, мучая поцелуями и укусами её губы, зарываясь пальцами в непослушные кудри, оттягивая её голову, чтобы добраться до нежной шеи, и оставить там свои следы. А потом несдержанной бороздой, ползти ниже. Зарываться лицом в сладком запахе её груди, сжимать упругие объемы, выкручивая соски. И ловить все её стоны. Потому что видеть её кайф, от того что он с ней делает, ни с чем несравнимо.
Кровь вскипала в его венах, ускоряя пульс. Внизу живота всё нарастал, сладко-болезненный спазм, а по позвоночнику нёсся ток. Снова не было никого терпения, хотелось немедленно погрузиться в неё, толкнуться, войти одним толчком. Не растягивать, а брать сразу. Но Руслан притормозил себя, понимая, что ничего хорошего из таких жёстких игр, может не выйти.
Он отстранил от себя, жаркое тело царицы, разворачивая её на бок спиной к себе.
Вика тут же прижалась задницей, неоднозначно ёрзая, по его стояку.
— Тише, царица, тише, не буди во мне зверя, — проворчал он, впиваясь губами ей в изгиб шеи, и удобнее обхватывая одной рукой под грудью, а другой, согнул одну её ногу, немного приподняв.
— Ты и есть зверь, — простонала она, когда он начал медленно протискиваться в неё, всё ещё подстраиваясь под выбранную позу.
Тело всё напряглось, требуя мгновенных действий, но он входил медленно, чувствуя влагу, и тесноту, что обволакивали и давили на его член. Говорить он сейчас не мог, стараясь не слететь с катушек, и не зарядить со скоростью отбойного молотка. Сердце ухало где-то в ушах. Напряжённые мышцы горели. Низ живота налился свинцом.
Вика застонала, выгнулась в силу своего положения, запрокинула голову.
— Сильнее, — попросила она.
— Нет, — сквозь зубы вытолкнул Руслан, начиная осторожно раскачиваться, но эта зараза, впилась ногтями в его бедро, подгоняя его.
— Вика, блядь, — зарычал он, чувствуя, что ведётся на её приёмы, и неосознанно убыстряет темп.
— Трахни меня, — задыхаясь, простонала она. — Руслан! Ну же!
И сама стала подмахивать задом, упёрвшись в изголовье руками.
Руслан рыкнул, и заткнул ей рот, втолкнув два пальца, которые она стала сосать, через стоны, а сам кое-как снижал темп, который непроизвольно убыстрил.
— Нельзя же блядь, неужели не понимаешь, — хрипел он, сам впрочем, по мере того, как приближалась разрядка, всё хреновее справляясь с этой задачей.
— М-м-м, — стонала она в ответ, оглаживая языком его пальцы.
Её ручка потянулась к своей промежности, и, поняв, чего хочет царица, Руслан, вклинил пальцы в её влажные складочки, и, найдя клитор, стал натирать его.
Вика тут же задрожала, а через мгновение, он почувствовал, как она сокращается, сжимая его член, и он последовал за ней.
21
Безумно хотелось кофе, а ещё омлет с зеленью и беконом.
Тело требовало восполнение потраченных калорий, и войти в привычный ритм. Вот только не будет у него привычного ритма. Теперь у Руслана была царица.