Она тихо сопела, умаянная им, на его плече, доверчиво прижавшись щекой к груди, а он лежал, и не мог остановить свои пальцы, что блуждали в её волосах, касались кожи, чертили лёгкие линии.
Он вдруг понял, в полной мере осознал, что вот сегодня его жизнь поменялась. Не вчера, когда она сделала свой выбор, а сегодня, когда осознала это сама.
Он не понимал, и не знал чувства полного счастья. Может просто не помнил.
В детстве, это было, когда отец был трезвый, и выходил с ним играть в футбол.
Потом, когда дед не жестил, и снисходил до рассказов про войну. Руслан очень любил их слушать, представлять, что когда он вырастит, тоже пойдёт защищать Родину.
Потом был лучший друг Генка. Может тогда он был счастлив, имея просто человека, который его понимал, и разделял его интересы.
Первая, как тогда казалось Руслану любовь, и тоже яркий момент в жизни, когда девочка ответила взаимностью, но, увы, не дождалась его из армии.
И армия, тоже для Руслана была некой отдушиной, он занимался тем, чем грезил, и тоже, наверное, был тогда счастлив.
Много событий за тридцать лет, несомненно. Жизнь его была дерьмовая, но и в ней бывали просветы, но вот сейчас, держа в руках сопящую царицу, он понимал, что все эти просветы, были жалким подобием того, что грело его когда-то. Потому что сейчас в груди у него горело. Топило внутренности в пожаре. Вся кровь кипела, от того что она рядом, от того что сама выбрала его, от того, что носит его ребёнка.
Кто с ней может сравниться?
Он готов держать её так вечно, лежать и слушать её дыхание, дышать её запахом, гладить её кожу, и чувствовать что он в гармонии с этим грёбаным миром. И впервые, за долгое время, Руслану стало страшно.
Ему стало страшно потерять её. И тупо эгоистично потерять эту симметрию с окружающей средой. Он всегда шёл наперекор судьбе. Не верил ни в чёрта, ни в Бога. Признавал только своё право и слово. Был всегда один, хоть и окружил себя преданными людьми. А теперь он не один. У него есть царица, и у него будет сын.
Чем он это заслужил? Кому говорить спасибо, за неё. Только если дед, с того света помогает. Если бы Руслан в это верил, то возможно бы и утвердился бы в этом. Но он не верил, ни в загробную жизнь, не в ангелов хранителей, не в фатальность судьбы. Он верил только в одного человека. В себя. А теперь ещё и в неё.
— Не уходи, — тихо прошелестел её голос, когда он всё же решился встать.
— Поспи ещё, приготовлю завтрак, — он накрыл её одеялом, и легко куснул в плечо.
Она пискнула, но глаз не разомкнула, только удобнее укуталась в одеяло. Руслан усилием воли оторвал взгляд от узкого личика, утопающего в тёмных кудряшках, и почувствовал не свойственное ему желание перевернуть этот мир. Сделать его лучше, чтобы в этом мире его царице жилось лучше. И наряду с этим возвышенным чувством тут же почувствовала раздражение, на всё эту сопливую херню. Он никогда не верил, что люди могут поменяться, но он пример того что это ошибочно. Если у человека есть стимул, то возможно всё. А у него есть стимул, у него есть его маяк.
Он задумчиво смотрел в окно кухни, на внутренний двор, и попивал любимый чёрный кофе, когда из размышлений его вывел звук вибрации. Где-то настойчиво сигналил телефон, о входящем вызове.
Руслан тут же нашёл глазами свой, который он пристроил на столе, когда пришёл на кухню, и принялся за готовку завтрака. Он безмолвствовал. А значит это телефон царицы.
Руслан пошёл на звук, и обнаружил в прихожей, её сумочку, а рядом лежал её же телефон. На экране горело одно слово «Мама». Вскоре оно потухло, и гаджет высветил, что пропущено, пять вызовов, от абонента «мама».
Отвечать Руслан, конечно, не собирался, но телефон в руки взял, смахнул сообщение, экран засветился различными иконками, на цветочной заставке. Он крутанул экран влево, вправо, просто стало любопытно, чем увлекается царица. Стандартные приложения, соцсети, конечно же, читалка. Зашёл в плеер, включил первую песню. Басовая, небыстрая мелодия. Что-то иностранное затянула певица. Руслан не особо разбирался в музыке, слушая в основном то, что ему нравилось, не особо отслеживая модность и современность песен. Эту бы послушал.
Он так и вернулся, в кухню, с играющим в руке телефонном, подхватил со стола оставленную кружку с кофе, и уселся за стол.
Снова вышел в главное меню, и тапнул по иконке галереи. На экран тут же выбежали, множество маленьких картинок. Фотографий у царицы было много. В основном это были картины. Много различных картин. Руслан даже позавидовал памяти её телефона. Он крутил их, а они всё не кончались, зато кончилось его терпение, и он вышел из папки с названием основное. Тапнул на соседнюю, и там перед ним вспыли фото дочери Вики, Миланы.
Симпатичная девчонка, похожая на его царицу, только без тёмных кудряшек, а так глаза и губы на месте.
И вдруг среди этих фото он увидел одно своё, как будто бы случайно сюда попавшее. Он открыл его.
Он помнил, когда оно было сделано. Когда только стартовал проект «Строй Статус». Это была деловая фотосессия, для одного журнала. Он здесь в своём новом кабинете, хотя во всём офисе ещё и конь не валялся. Строгий деловой стиль. Фотограф просил сделать серьёзное, задумчивое лицо. Руслан особо и не старался, просто прямо смотрел в камеру, представляя, что имеет весь мир. По его мнению, вышло отлично, по мнению фотографа, он чересчур агрессивен, но, тем не менее, именно эту фотографию выбрал Руслан. Посыл тут был верный.
Гляди ка, и царице это фото зашло. Хранит в телефоне. Он тоже кое-что хранит с ней в главной роли. Но эти фото точно не для журнала. Зачем он их сделал, возможно, хотел послать Витьку, хотя, скорее всего он хотел их оставить себе, что и сделал. На них царица обнажённая, распластанная на скомканных простынях, вся в его следах, и отметинах. Она не знала, что он её фотографировал. Она на тот момент спала, а ему ещё не представилось случая, чтобы признаться в этом.
Снова зазвонил телефон, теперь уже у Руслана. Он быстро смахнул своё фото с экрана, вышел из галерей, и выключил телефон Вики, параллельно обращая внимание на свой.
* * *
— Ты куда? — прохрипела она, отбрасывая одеяло.
Как Руслан не старался, действовать тихо, Вику он всё равно разбудил. Возможно это и к лучшему.
— Мне нужно смотаться в офис, — сказал он, поворачиваясь к ней, от зеркала, поправляя тёмно-синюю рубашку, и цепляя с вешалки пиджак.
— В офис? — бестолково переспросила она, зевая, и пряча лицо в подушку.
— Да. На пару часов, — он присел рядом, и, зарывшись рукой под одеялом, поймал там её лодыжку, и легонько сжал.
— Одной мне здесь, как-то… — она не договорила, видимо не подобрав слово.
— Нормально, тебе здесь, — отрезал Руслан, немного досадуя, на её пренебрежительный тон.
Вика тут же считала его изменившиеся настроение, и вскинула голову, пытливо глянув на него.
— Мне нужны мои вещи, — решила она зайти с другой стороны.
— Это ведь терпит пару часов, — Руслан пробрался по гладкой коже её голени выше.
— Может я, пока ты…
— Нет, — тут же отреагировал он, и не жалея своего отутюженного костюма, навалился на неё сверху, конечно же аккуратно, но чувствительно.
— Нет, — повторил он, — ты никуда без меня не поедешь. Мы всё сделаем позже. И привыкай чувствовать себя здесь, как хозяйка. Спустись вниз и поешь, а когда я вернусь, мы съездим вместе.
Своё нравоучение, Руслан закрепил крепким поцелуем, да так, что губы у него горели, вплоть до того как он добрался до офиса. Воспоминания о нём будоражили всё оставшееся время. И когда он, наконец, решив все проблемы, поспешил домой, и, набрав Вику, не думал что услышит от неё, что она не дома. Вернее она-то дома, у себя. Без него.
— Я что, блядь, непонятно выразился, — тут же вызверился он, и крутанул так руль, что покрышки взвизгнули, стесываясь об асфальт, и машина резко развернулась.
— Пожалуйста, не рычи, Руслан, — затараторила царица в ответ, — нагрянули мои родители. Толи Вик их вызвал, толи сами. Мне пришлось, срочно уехать…