— Но… — попыталась вставить она, но Руслан, глянул на неё так, как умел только он, и она замолчала.
— Ещё раз повторить?
— Нет, — вытолкнула из себя, и опустила полыхающий взгляд.
— Иди спать, — скомандовал он, понимая, что ещё немного, и они наговорят друг другу лишнего.
— А ты? — она сделала шаг навстречу.
— Приду, чуть позже, — он намеренно отвернулся, и вышел.
Ему нужно было успокоиться и подумать. Не хотел Руслан срывать негатив на царице. Всё что он хотел, он ей сказал, остальное уже было не к ней, но если останется рядом, и будет и дальше наблюдать её непокорный взгляд, точно отшлёпает её. И по большому счёту он понимал её, ей тяжело перестроиться, она жила так, сама решала свои проблемы, и мозг её мгновенно выдаёт решение, не принимая в расчёт его, но теперь будет по другому, или не будет никак.
Ему тоже многое пришлось принять и поменять в своей жизни. Хотя бы одно то, что он зависит от её улыбки, от её настроения. Да что там, он никогда ни с кем не жил, и ни имел длительных отношений, а уж любил вообще ограниченное число раз. А она для него стала всем. Неожиданно, но это произошло. Он и сам не заметил как. Может когда стала являться ему во снах, когда он впервые трахнул её. Или когда не выходила из его башки не на миг, а он пытался вытряхнуть её из головы, и не мог. Их сладкая неделя в этом доме, у Руслана будет в вечном топе, счастливых дней. Да и так ли это важно, когда это произошло. Он смирился, что больше не принадлежит себе.
На его плечи опустились узкие ладони.
Он сидел на крытой веранде, разгоняя сумрак вечера, дымом от сигар. Рядом на столике стояла кружка с чаем. Он в своей задумчивости и не заметил, что прошло уже много времени, и видимо царица, не выдержав, спустилась за ним. Опять ослушалась.
— Прости меня, я больше так не буду, — зашептала она ему горячим шёпотом в изгиб шеи.
Такие простые слова, но они сейчас приносят ему облегчение. В груди теплеет, и сумрак не кажется таким тёмным. На небе проглядывают звёзды, темнота наполняется тихими звуками и ночными шорохами.
— Какая же ты непослушная, царица, — ворчит он, перехватывая её руки, и заставляя выйти вперёд. — Тебя нужно наказать.
Вика послушно садится к нему на колени. На ней опять его рубашка и носки на ногах. Вторую ночь у него живёт его женщина, и у неё нет ничего своего. Это его по ходу надо наказать.
— Ну не злись на меня, — бормочет она, бороздя пальчиками его щетину, потом проходиться по губам, и он прикусывает их, под её сдавленный писк.
— От отшлепанной задницы, тебя спасает твой татем, — проговорил Руслан, погладив круглый животик.
— Ну, если ты обещаешь быть нежным, я могу и потерпеть, — хитро заглядывает ему в глаза.
— Что же это за порка такая, нежная? — усмехается Руслан.
— Ну, наверное, это больше и не порка, — смущённо улыбается Вика, и ловко расстегивает его рубашку, и греет, прохладные ладони на его груди.
— И где тогда воспитательный момент? — спрашивает Руслан, предательски захрипевшим голосом.
Руки его тоже пробрались под её рубашку, обнаружив под ней отсутствие нижнего белья.
— Ещё и почти голая по дому шастаешь, — заворчал он, впрочем, не очень убедительно, потому что Вика, скользила поцелуями по его шее, мягко прикусывая его кожу. — Точно на порку нарываешься.
— Я не голая, — возразила Вика, отрываясь от своего занятия, — мне вполне идёт твоя рубашка.
— Так может заменим ими весь твой гардероб? — хмыкнул Руслан, расстегивая пуговицы, на груди и оголяя упругие полусферы царицы. Одна рука тут же накрыла упругий холм, сжала твёрдый сосок.
Вместо ответа царица, застонала, заёрзала, и Руслан уже и без того чувствующий колкое возбуждение, удовлетворённо рыкнул, довольный её отзывчивостью.
Он тут же зарылся носом в тёплой ложбинке, сжимая обе её груди вместе, так что крупные розовые соски соединились, и втянул их в рот. В голову вдарило, от этого терпко-сладкого вкуса. Ток понёсся по венам с новой силой. Вся кровь устремилась вниз живота, и член болезненно упёрся в ширинку брюк.
Царица запрокинула голову, подставляясь для новых поцелуев. Она красиво изогнула шейку, и Руслан, оставив истерзанную грудь, принялся за покусывание нежной кожи ключиц и шеи. Она тихо мурлыкала, иногда громче вскрикивая, когда он особо жадно присасывался к самым сладким местечкам.
Её пальчики поощрительно гладили его голову, спускались царапающими линиями на шею, вцеплялись в плечи.
Туман в голове Руслана нарастал, всё существо концентрировалось только на одном желании, как можно быстрее присвоить эту самку. Завладеть ей. Трахать и смотреть, как её плавит от него. Как ей здорово с ним. Что только он способен довести её до сладких спазмов, да хрипа, и стонов.
— Пойдём в кровать, царица, — прохрипел Руслан, спуская её с колен, но продолжая крепко прижимать к себе, словно сам себе не доверял и боялся упустить.
— Будешь пороть? — послушно пошла, прижатая спереди царица.
— Буду. Пороть. — Руслан, придерживая её, склонился к сочным губам, и на мгновение, он выпал из реальности, совсем позабыв о намерении подняться наверх. Сладкий рот царицы, его персональный сорт наркоты.
Он пришёл в себя, от быстрых движений рук царицы в районе своей ширинки. Видимо не одного его накрыло. Вика видимо решила не ждать горизонтальной поверхности.
— Стопори, царица, — он придержал её руки, которые уже почти нырнули к нему в трусы.
— М-м-м, — протестующе застонала Вика, и притянула его за шею, впилась в его губы, видимо стремясь таким способом дезориентировать его.
Руслан снова завис, сминая царицу в объятиях, погружая в неё свой язык, но когда эта зараза предприняла попытку снова залезть к нему в трусы, руки её придержал.
— В кровать, — зарычал он.
Если бы не шестой месяц беременности, он бы уже трахал её, перегнув через плетёное кресло на веранде. Или усадил бы на себя, в нём же, сверху. Или ещё много всего, но… Но беременность царицы диктовала свои условия, и им приходилось быть осторожными, или хотя бы ему, потому что у Вики вообще мозги отказывали, и она была готова хоть стоя, хоть в кресле.
Еле добрались до спальни, беспрестанно целуясь, и натыкаясь на то на стены, то на стулья, то ступеньки всё не кончались.
Руслан бы долго плевался, увидев подобное где-нибудь на экране, или если бы ему кто-нибудь рассказал подобное.
Блядь, ну что тут сложного, поднялись в спальню, легли в кровать, там можно и к делу приступать. Что за хрень? Прямо вот нельзя перестать целоваться?
Но вот по факту, он не мог оторваться от неё. Не мог выпустить, хотя, что там этой дороги до спальни, меньше минуты, а поднимались они, минут пять. Он был не в силах разжать руки, и даже на сантиметр от себя отпустить. Так его магнитило к ней, к её телу, к коже сладкой, к губам этим нереальным. К тому, что таяла в его объятиях, тоже теряя связь с реальностью. Забывала обо всём. Как и он.
Одежда летела в стороны, сорванная в поспешности и лишённая петель и пуговиц. Царица, первая упавшая на кровать, уже лишенная его рубашки, призывно раскинула бёдра, и, постанывая, поглаживала себя. И он бы насладился этой игрой, если бы его так не трясло от желания, погрузиться в неё. Тело всё дребезжало, как от лихорадки, словно и не брал её никогда, точно в первый раз всё у них сейчас будет.
Замереть и насладиться пиком возбуждения, не хватало терпения, и Руслан, притянув Вику за лодыжки ближе к себе, медленно погрузился в тугой жар. Здравомыслия хватило тормозить, действовать медленно, и осторожно, хотя настырные коготки, впившиеся в его зад, подгоняли его. А выгнутое дугой тело, и запрокинутая голова царицы говорили, что ей очень хорошо. Она подмахивала, насколько ей позволял живот, и металась, стонала его имя. А его пронизывало иглами острого наслаждения, когда он погружался в неё, хапал кайф, понимая, что не выдержит долго.
— Давай, царица, не могу больше, — зашептал он севшим голосом.
Накрыл пальцами влажную развилку, находя клитор, желая ускорить её разрядку.