А я, и по правде, не ожидала ничего этого. В моей голове был совершенно другой план. После кладбища мы бы поехали домой, там был бы праздничный ужин, и вручение подарка, и возможно, если бы он не очень сопротивлялся, праздничный минет. В последнее время он уж очень сильно блюдёт моё здоровье, выбирает правильные позы, старается действовать осторожно. Всё это не может не трогать. Как ни крути, но это забота, и это приятно.
Долго думала над подарком, и вопреки всяким приметам, остановилась на выборе часов Patek Philippe, не совсем из новой коллекции, но тоже вполне статусные и современные.
Но Руслан меня переиграл. Сперва эта чудесная база, посреди, словно заколдованного соснового бора. Просто невероятное что-то. Будто за чугунными воротами начинается другой мир. Полный свежего, прохладного воздуха. Наполненного густым ароматом хвои, и земли. Состоящего из различных оттенков зелёного: от малахитового, лаймового, травянистого, до оливкового, хаки, болотного, с переплетением золота, от яркого солнца, и вкраплением лазоревого неба.
Сам дом тоже меня поразил, своей наполненностью, историей, жизнью. Хозяин, такой колоритный мужчина, с него можно писать сказки, про хитрого падишаха. В тёмных глазах Дамира, на самом его дне прятались искры лукавства. И не гасли они, даже когда он с искренней радостью рассказывал мне, про свою базу, про лес вокруг, про места силы, на которые мне обязательно нужно сходить. Потом, я увидела эти чудесные фотографии. В них была целая история, и так приятно, что человек, далеко не бедный, и явно не особо праведный, помнит свои корни. И гордиться ими. Немного тогда меня сбила резкость и какая-то тоска в глазах Руслана, но развить эту тему он мне не дал, как всегда сбил своим напором. А потом и вовсе, сделал предложение.
А я растерялась. Я, правда, не ожидала. Думала, что возможно это произойдёт, а может, и нет. С разводом всё затягивалось, и мне, по сути, и неважно было, какой статус я приобрету рядом с ним. Так я думала до предложения, и поняла что ошибалась. Важно, ещё как важно, когда мужчина берёт на себя ответственность на официальном уровне, когда даёт свою фамилию. Это важно. Я думала, я пережила это с Виком, и сейчас это не имеет значение, вот только с Русланом оказалось всё гораздо острее и чувствительнее. Он спрашивал, по какому поводу слёзы, а я не могла ему объяснить, насколько глубоко меня поразил его жест. И дело не в великолепном кольце, мне бы сошло любое, и не в этой сказочной обстановке, он мог сделать предложение и просто за ужином. Дело в нём. В том, что он готов к новому уровню отношений. Для него это не игра. Чего уж таить, жил во мне страх, что надоест ему забавляться в семью. Один раз он уже меня выгнал…
— Это самое красивое кольцо в мире, — произнесла я, выныривая из дрёмы, — и дороже оно мне тем, что от тебя.
Я приподнялась на локте, и заглянула в его лицо.
Как всегда полумрак, преображал его. Агатовый ореол волос вокруг головы. Сверкание глаз. Тёмная борода, так что не видно губ. Неясное очертание большого тела. Он гармонировал с полутонами, поглощал свет, прятался в тени. Но как же иначе, он падший ангел.
— Хотела бы я написать тебя, вот таким, тёмным и нагим, — проговорила я, склоняясь и чертя по смуглой коже ноготками, и целуя следом свои следы.
От него несло жаром и пахло так волнительно. Его яркий парфюм перемешался с запахом пота и ароматом наших тел.
Я зарывалась носом в мягкой поросли его волос на груди и просто дурела от этой смеси.
— Предлагаешь, поселиться в этой кровати, — хрипло усмехнулся Руслан, и вплёл в мои волосы пальцы, так нежно, но в то же время чувствительно, массируя мою голову.
— Предлагаю, — мурлыкнула я, спускаясь ниже по дорожке из волос, ощущая под губами дрожь его тела. Пальцы в волосах стали твёрже.
— Чего творишь, царица? — просел его голос, когда я сползла ещё ниже, устраиваясь удобнее.
— Вообще-то, я запланировала, поздравительный минет, — фыркнула я, оглаживая ладошкой, его уже вполне готовый член.
— Поздравительный, это как? — спросил Руслан.
Лицо его было видно смутно, но в голосе я слышала улыбку.
— Это, как ты захочешь, — дрогнул мой голос.
Его тело напряглось мигом, и мне показалось, что он сейчас откажется, скажет, что в моём положении не стоит рисковать.
Но Руслан сел на кровати, и огладив мою щёку, шершавыми пальцами, сказал:
— На колени! — словно за доли секунды он скинул свою человеческую личину, и стал тем, кто он есть, по сути.
34
И я, глядя в его лицо, которое темнело надо мной неясной маской, в темноте, аккуратно сползала на пол. Встала коленями на мягкую шкуру, и замерла в ожидании.
Руслан медленно подошёл ко мне. Горячие ладони опустились на мою голову, пока не понуждая к действию, просто лаская. Потом пальцы скользнули к щекам и скулам. Большой палец, обвёл мои губы, и сверху донеся сиплый вздох. Я даже жалела, что темнота скрывает его от меня. Хотела бы я видит, как темны сейчас его глаза, как трепещут крылья носа, как на горле, под щетиной ходит кадык, когда он сглатывает, и всё тело словно под напряжением. Все мышцы напряжены, сложены в единую умопомрачительную скульптуру.
Руслан вдруг резко наклонился, и впился в мои губы жёстким поцелуем, таким, что не вздохнуть, не застонать. Одной рукой удерживал меня за волосы, а второй, чувствительно и даже больно выкручивал мои соски. И эта боль неслась по моему телу крупной дрожью, высоким напряжением проходя сквозь мышцы. Она переплеталась с лёгким возбуждением, и разгоняла его за секунды, до сверхзвуковой.
Я вцепилась в его плечи, чтобы не упасть, и принимала эту сладкую боль, прекрасно понимая, что сама дала ему зелёный свет, чтобы он отпустил себя.
И мне нравилось. Мне всё это нравилось. И поза моя подчинённая. И грубость его, такая естественная, ведь он же хищник по натуре. И темнота, что скрывает наши грешные мысли и действия, тоже мне нравилась.
Он, наконец, оторвался, и это оказалось мучительно, и неприятно, я хотела ещё, и потянулась за ним. Но рука в моих волосах, не позволила.
Я ощущала на лице его горячее дыхание, его вкус, свитый из коньяка, сигарет, и сладкой клубники, что мы ели совсем недавно.
Я чувствовала жар его разогретого тела, ярко проступившие ноты мускуса, мужского, сильного, сбивающего с ног.
И плавилась, таилась, ждала.
— Не жди пощады теперь царица, — просипел его низкий голос.
— Не жду, — ответила я.
Его пальцы смяли мои щёки, сдавили челюсти так, словно я сопротивлялась, и я поняла, насколько это волнительно, представить, что он опять меня принуждает. Я судорожно выдохнула, а в следующее мгновение мой рот протаранил его член.
Он вошел резко и глубоко. Так что моё дыхание сбилось мгновенно. Чисто на инстинктах, я дёрнулась, но сильный хват волосах, и челюсти не дали мне этого сделать.
— Тихо, тихо, — хрипнул Руслан. — Давай до упора, вот так.
И снова двинулся, давая мне немного кислорода, и опять до конца, так что мой нос упёрся в короткий ёжик его лобка.
Это оказалось совсем нелегко, и в то же время, он управлял мной, сама бы я никогда не взяла такую глубину.
Горло моё судорожно сжималось, и я давилась, но неизменно, когда я чувствовала что ещё немного, и я задохнусь, Руслан двигался назад, и тогда я судорожно хватала носом воздух, чтобы через секунду, опять поплыть от нехватки оного. Всё слилось в какой-то единый сгусток обостренных чувств, и в тоже время, я выхватывала отдельные детали.
Вот пальцы в моих волосах, сдавливают до боли, но не переходят границу, потому что направляют, и я послушно двигаюсь, заданному ими курсу.
Другая рука, сместилась с челюсти на горло, и мягко поглаживает тонкую кожу, дарит контраст, со всем остальными жёстким действием.
Член, словно поршень уже свободно ходит в моём горле, размеренно, и жёстко, растягивая его. И я не особо чувствую, его вкус, только массивную толщину, и твёрдость, что таранит мой рот.
По подбородку, и занемевшим губам бегут слюни, а по щекам слёзы.
Я упираюсь ладоням в жёсткие бёдра Руслана, но не отталкиваю его, а только старюсь сохранить равновесие.