Колени, затекли, и шкура, которая раньше ощущалась, мягкой, стала каменой и твёрдой.
Но были ещё надсадное и хриплое дыхание Руслана. Дрожь его тела. Аромат его кожи. Его мощь, и сила. Его взмокшая кожа. Влажные звуки проникновения. И всё это принадлежало мне. Он весь, какой есть, принадлежал мне. Такой многогранный и непростой. Мой.
— Ты полна сюрпризов, царица, — проговорил он просевшим голосом.
И это звучало, так знакомо, как тогда, когда мы были для друг друга странным приключением.
Я подняла глаза вверх, надеясь, что он тоже смотрит на меня.
— Не перестаёшь меня удивлять, — опять пробормотал он, ускоряясь, и я поняла, что он готов к разрядке.
Его пальцы в моих волосах сжались особенно сильно, и я застонала от боли, и тут же мне в горло хлестнула горячая терпкая сперма.
Я всё же дёрнулась, пытаясь отстраниться, чтобы сглотнуть, и его руки разжались, и я потихоньку осела на пятки, а Руслана и вовсе упал на спину.
— Блядь, как же хорошо, — донёсся до меня его голос.
Я только рассеянно обтёрла губы, а уже в следующее мгновение Руслан помог мне подняться, уложил на кровать, и, прижав к себе, зацеловал всю. И это было громче любых слов, и ярче признаний.
С помолвки прошло уже полторы недели, а я до сих пор не могу отойти.
Потом началась рутина, повседневная жизнь, дела, вот такие как сейчас, например, а так хотелось опять в этот сумрак, наполненный волнительными ароматами и хриплым дыханием.
Я поняла, что соскучилась по Руслану. Он уже третий день был в командировке, в столице, а я вот готовилась к предстоящему декрету.
В дверь кабинета коротко стукнули, и я даже не успела ответить, как она открылась.
На пороге стоял Вик.
35
Я настолько не ожидала его увидеть, что сморгнула для пущей убедительности. Но он никуда не делся. Стоял на пороге, внимательно оглядывая меня.
На первый взгляд, он не изменился совсем. Такой же лощёный, и красивый. Элегантный костюм на стройной фигуре. Чисто выбритое породистое лицо. Идеально уложенные светлые волосы. Красивый, он очень красивый. Смотрит так, словно рад меня видеть.
Но это только на первый взгляд, и для тех, кто его не знает.
А я знаю.
И вижу, тонкую складку вокруг губ. Тени под глазами. Нити серебра в светлых волосах. И за нарочитой радостью в его глазах, таиться грусть.
— Вик? — удивлённо вышло из меня.
— Привет, Вика, — ответил Вик, и прошел в кабинет, понимая, что уже можно.
Встал напротив меня, и я невольно сравнила, как он гармонично входит в это пространство, и вспомнила, как Руслану здесь было тесно.
— Ты зачем здесь? — стала подниматься, всё больше открывая свои габариты.
По лицу Вика пронеслась тень, при виде моего увеличившегося животика.
— Сиди уже, — проскрипел он, и я обратно плюхнулась на стул.
Он вытащил из своего стильного кейса какую-то стопку бумаг, и положил передо мной, и тоже сел напротив.
Бумагами оказались документы о разводе.
— Что это? — задала я вопрос, хотя имела в виду совсем другое.
— Не видишь, Вика, документы, о разводе. Всё официально мы больше не муж и жена, — проговорил Вик, постукивая ухоженными пальцами по столешнице.
— Прекрасно, — вырвалось у меня, и его пальцы на мгновение замерли.
— Куда уж прекраснее, — хмыкнул он и вздохнул.
— А зачем лично-то приехал, мог и адвоката послать? — спросила я, пролистывая листы.
— Решил, почему-то, что хочу тебя увидеть, — ответил он, и я глянула не него.
— Почему-то?
— Да, почему-то, — снова вздохнул он, кривя своё красивое лицо.
— Там ещё должно было быть постановление о том, что Милана, до совершеннолетия остаётся под моей опекой, но она не захотела…
— Как она? — вырвалось у меня.
Я целую провру дней, не видела дочь. С того неприятного разговора с родителями.
— Плохо, Вика, — ответил, теперь бывший, муж, — нам всем теперь плохо.
— Не начинай Вик…
— Ну а что, Вика, — встрепенулся он, чувствуя, что его слова уязвляют меня. — По честному давай. Чего тебе не хватало? Чего было мало? Денег? Заботы? А может член у меня маленький.
— О, Боже, Вик!
— Только не говори, что ты любишь его, — отмахнулся он.
Его глаза наполнились таким презрением. Тонкие губы брезгливо поджались. По скулам заходили желваки. Никогда не знала его таким.
Вик всегда был великодушным, добрым, отзывчивым, но к Руслану, он относился как, ко второму сорту людей. Словно тот был прокажённый. И это было изначально, до того, как тот забрал меня.
— Почему ты считаешь, что этого не могло произойти? — удивилась я. — Допусти хоть малейшую возможность, что я внезапно, влюбилась в него, потеряла голову.
— Как его можно любить? Ты хоть знаешь, кто он, — повысил он голос, и нервно встал, сложив руки в карманы своих брюк, стал расхаживать по кабинету.
— Удосужилась, хоть справки навести о нём, прежде чем детей рожать и жить с ним?
— Удосужилась!
— И что, не пугает тебя совершенно, что это бандит, бывший сиделец, убийца…
— Вик, он сидел за твои ошибки, если бы не он, ты бы оказался в тюрьме…
— И что памятник ему теперь поставить, — взорвался он. — Это был честная сделка.
— Если бы это была честная сделка, он бы не забрал меня, — тихо проговорила я. — И хватит уже об этом.
Вик остановился у окна, стоял, спиной ко мне.
— Я бы хотела, увидится с Миланой, — сменила я тему.
— Пожалуйста, — отозвался он, — я не препятствую. У нас совместная опека. Она сама не хочет.
— Ты бы мог поговорить с ней…
Вик оглянулся от окна, и по выражению его лица, я поняла, что зря попросила об этом.
— Почему же я плохая, Вик? — спросила с горечью.
Эта обида грызла меня, хотя я и смирилась вроде, что эта цена за счастье. Но она высока, каждый раз я это понимаю, когда Милана не хочет со мной общаться, не хочет меня видеть. Ждать, когда она вырастет и поймёт меня. Пропускать такие ценные моменты в жизни моей дочери, упускать важные детали. Это не отпускало, как бы я не переключалась, и не уговаривала себя.
— Ведь изначально, всё началось с тебя, ты виноват, — закончила я свою мысль.
— Виноват во всём он! — отрезал он. — Его непомерные амбиции, чёртовы подозрения. Я бы отдал ему эти деньги! Зачем нужно было форсировать так события.
— Понятно, — выдохнула я, понимая, что его непоколебимую веру, в то, что Руслан само зло ни чем не пошатнуть.
— Где мне подписать?
Вик неохотно отошёл от окна, но вместо того чтобы показать, где поставить подпись, вдруг вытянул бумаги из под моих пальцев.
— Что ты…
— Вика, ну неужели это всё? Неужели вот так?
— Вик, так «всё» произошло еще до нового года, когда меня посадили в подвал, потому что ты заключи сделку…
— Ведь нам было хорошо вдвоём…
— Вик, пожалуйста! — я взмолилась, не желая его унижений, а именно этим он и собирался заняться.
— Помнишь, мы ездили в Испанию, и ты стёрла ногу, и я носил тебя на руках?
Я невольно улыбнулась, а он, поняв, что попал на благодатную почву, продолжил.
— А новый год в старой квартире помнишь, выключили свет, и мы жги свечи всё ночь. Занимались любовью до утра.
— Я помню, Вик, конечно, всё помню, — обречённо вздохнула, погружаясь во все те воспоминания, о которых он говорил, и мне становилось, действительно жаль той жизни, тех моментов.
Вик склонился ко мне через стол, и шарил глазами по моему лицу. Он искренне верил, что вот сейчас напомнит мне все наши лучшие моменты, и я сдамся.
— А когда Миланка родилась, мы же здесь всех поили неделю, — улыбнулся он, видя видимо мою улыбку.
— Ну не мы, а ты, — поправила я его.
— Я за нас всех старался, — усмехнулся Вик, и придвинулся ещё ближе.
— У нас с тобой целая жизнь на двоих, Вика, родная, неужели тебе не жаль? — его дыхание обрамило мою кожу, и я не стала отстраняться, даже когда он нежно спрятал прядь моих волос за ухо, а потом и вовсе погладил мою щёку.