Я молча разглядывала когда-то родное лицо, и искала в себе хотя бы каплю, того пламени, что когда-то горело в моём сердце к этому человеку. Ведь я же любила его безумно. Готова была идти хоть в огонь, хоть в воду. Почему же сейчас глядя на него, слушая все его, возможно, справедливые упрёки, я не нахожу и капли сочувствия, малой толики той любви, что когда-то жила во мне.
Он поцеловал меня, восприняв моё бездействие и молчание, за согласие. А я позволила, потому что, возможно это ему сейчас нужно, чтобы успокоиться, принять всё как есть.
Его губы, были привычно мягкими и нежными. Движения осторожными, он не торопился, боясь видимо меня спугнуть. А я позволяла целовать себя, из какого-то странного чувства жалости к нему. Все его движения, аромат, вкус, были настолько естественно родными. Не вызывали не отторжения не протеста, но и былого огня не зажигали.
Вик осторожно, вдохновлённый успехом, углубил поцелуй, продвигая язык глубже, а моё лицо заключил в ладони. Я не отвечала, а всё ждала, когда что-нибудь шевельнётся во мне. Но ничего не происходило. Наверное, хотя бы по одной этой причине стоило разводиться.
— Вы бы хоть двери закрыли, — раздалось от порога, и вот тут моё сердце разогналось за доли секунды.
36
Я резко отстранилась, и в ужасе уставилась на Руслана, стоявшего на пороге, с огромным букетом цветов. Мысли путались настолько, что я открывала рот, и не могла ничего произнести.
Он смотрел на меня так безучастно, холодно, страшно.
Вик тоже выпрямился, и видно тоже, что растерялся, но Руслан смотрел только на меня. Секунда, две, если я сейчас хоть что-нибудь не произнесу, будет поздно.
— Я всё тебе объясню… — вышло из меня. — Это не то, что ты подумал.
Боже, какая похабная банальщина, но хоть что-то.
— Правда? — приподнял он бровь, и поняла, что выиграла ещё немного время, потому что его тёмные глаза оттаяли. Блеснули гневом.
Он откинул букет роз, и сложил руки на груди, показывая всем видом, мол, давай объясняй.
Черная рубашка натянулась на широких плечах, и мне даже послышался треск ткани, так он был напряжён.
— Ну а что ты сделаешь? — встрял Вик. — Убьёшь? Меня? Её?
Руслан медленно перевёл на него взгляд, точно только сейчас понял, что здесь есть третий.
— Вик, пожалуйста, заткнись, — зашипела я.
— Ну да, ты-то ничего не делал, пока я твою жену имел, — оскалился Руслан, и я поморщилась от такой грубости.
— Руслан не надо! — взмолила я.
— Вот на это ты меня променяла, — завопил Вик, — вот на это, Вика!
— Я здесь, Витинька, — Руслан двинулся на него, — можешь мне рассказать кто я!
— Нет, не надо, — я кинулась наперерез ему и загородила собой Вика.
Руслан перевёл на меня взгляд, и я думала, сгорю в той ярости, что он безмолвно обрушил на меня.
Я хотела его коснуться, положить руку на грудь, но он увернулся от моего прикосновения.
— Руслан, послушай…Вик пришёл, принес документы на развод…
— И ты решила его отблагодарить? — выплюнул он ядовито. — Я рановато пришёл, надо было попозже, застал бы, как он тебя трахает.
— Нет! Слышишь ты, нет! — вскрикнула я от обиды.
— Слушай, раз ты всё понял, так вали, чего тут ещё разбираться? — влез снова Вик.
— Нет! — снова повторила я, чувствуя, что голова идёт кругом. — Вик замолчи. Руслан всё не так.
— А как? — он склонился так близко, что я различила все тёмные крапинки в его глазах, и тонкие линии красных сосудиков. И бушевавшую там боль я тоже различила, и моя ладонь непроизвольно накрыла его колючую щёку.
— Прошу поверь мне, — попросила я, и видела, как он борется с собой, с желанием слепо довериться, и упрямством, которое ему диктовало свои условия.
— Чему верить, царица? — горько проговорил он. — Глазам, ушам своим?
— Мне поверь, Руслан, — ухватилась я за ускользающую ниточку, — это ничего не значит.
Он резко выдохнул и отстранился.
— От тебя пахнет им, — брезгливо произнёс он.
— Потому что это, моя жена, — вклинился Вик.
— Нет, я уже давно не твоя жена, — я выхватила, из его рук бумаги, и, открыв на последней странице, размашисто подписалась. — Всё, Вик, на этом всё. И целовать я себя позволила из жалости.
Я кинула бумаги на стол, и села на стул, чувствуя сильное головокружение. Не хотела этого показывать, но чувство нереальности догоняло меня.
— Всё, доволен? — прорычал Руслан и, подхватив документы, впечатал в грудь Вика. — Бери и вали отсюда!
Вик неуклюже подхватил листки, красноречиво глядя на меня, но я была настолько растеряна сложившийся ситуацией, что просто молча, отвернулась, чтобы не видеть его.
— Ну что ж, ладно, — проговорил Вик, не понятно к кому обращаясь. Послышался шорох, и клёкот защёлки кейса. — Раз ты так решила…
Понятно, напутственная речь, предназначенная мне.
— Пусть будет так, — продолжил он. — Низко ты пала Вика…
— Вик, я прошу, просто уходи! — не выдержала я, и метнула на него взгляд.
Сейчас совершенно не до его обличительных речей, мне бы разобраться, как до Руслана донести, что всё это нелепое и несерьезное недоразумение.
— А ты, — он обратился к стоящему, неподвижно Руслану, и голос его налился желчью и злобой, — ты ещё пожалеешь…
Руслан безучастно посмотрел на него.
— Таким как ты… без роду и племени… которым плевать на всё кроме себя…
На лице Руслана даже мускул не дрогнул. Как стоял с каменным выражением лица, так и продолжал. А я сейчас испытывала, за бывшего мужа, стыд. Никогда не замечала этого в Вике.
— Ты ещё пожалеешь, что связался со мной, — продолжил Вик.
— Ты всё сказал? — поинтересовался Руслан. — Можешь уже свалить?
Вик поджал губы, понимая что его яд не нашёл цели. Ещё раз глянул на меня, и стремительно вышел из моего кабинета, громко хлопнув дверью.
Тишина, что образовалась, после того, как ушёл Вик, была просто материальной. Как не банально звучит, но можно было брать нож и резать.
Я молчала, придавленная виной, не зная как оправдаться. А Руслан…
Он просто молчал, смотрел из под бровей. Уже не так страшно, но всё же тяжело, обличительно. Хотелось плакать. Или упасть в обморок, чтобы, наконец, уйти от этой реальности.
Что на меня нашло?
Я пыталась анализировать, вернуться в тот момент, когда Вик, проявил активность, понять, почему не оттолкнула его. И ведь не было никакого наваждения, мне просто стало, реально жаль его. Мне захотелось его утешить. Потому что, он не чужой мне человек, и между нами очень много всего. И если этот поцелуй был нужен ему, чтобы успокоиться, примириться, то это малая толика, того, что я могла ему дать.
Но как это объяснить Руслану? Навряд ли он поймет меня.
— Руслан… — я всё же решилась разорвать это тягостное молчание.
Он встрепенулся от звука моего голоса, словно до этого был в оцепенение. Глаза его вспыхнули, на скулах заиграли желваки, кулаки сжались. Карие глаза впились в моё лицо, пронизывая таким презрением, что вымолвить следующее слово у меня, при всём желании не получалось.
Я открыла беззвучно рот и закрыла.
А он склонил голову набок, точно примеряясь, как удобнее кинуться и отхватить кусок плоти. И мне стало страшно. Реально, страшно, что он сейчас кинется, несмотря ни на что, и придушит меня.
Наверное, что-то такое мелькнуло в моём взгляде, потому что он невесело усмехнулся, и повёл плечами, разминая тело.
— Считаешь, что могу навредить тебе? — его голос звучал глухо.
— Что? Нет! Нет! — я встрепенулась, и скинула с себя это наваждение.
Встала, решив подойти и показать ему, что не боюсь его.
Вот только рядом с ним мне не стало спокойнее, потому что я действительно боялась, действительно чувствовала вину, и я действительно не понимала, как он отреагирует. Он не то чтобы скрывал свои эмоции. Он просто их контролировал, и поэтому мне были не понятны его дальнейшие действия. И я вроде научилась его понимать, но вот только не сейчас.
Вижу что злиться, что уязвлён. Но чем грозит это мне?