А Руслан позволил себе сильно потянуться и прикрыть глаза. Его с самого утра, щекотало приятное чувство, что сегодня, они, наконец, все воссоединяться. Он просто не давал этому трепету взять вверх, предпочитая с утра сосредоточиться на делах. Но вот сейчас, когда он почти свободен, можно и расслабиться, улыбнуться, вспомнив вчерашний визит в больницу, и гулившего Тимура на руках царицы.
Вику выписали ещё две недели назад, но она предпочла остаться рядом с сыном. Руслан понял это её желание и стремление не оставлять Тимура одного, и спокойно отнёсся к затянувшемуся одиночеству. Тем более что домой он приезжал только переночевать, и сам практически постоянно был в больнице, или на работе.
Царица, поменялась.
Тревога за сына и перенесённая кровопотеря, конечно же, повлияли на неё.
Она оставалась всё ещё бледной и худой.
Кормление грудью так и не наладилось, и это очень, огорчало царицу. Она часто плакала, когда думала, что он не видит, или перед самым его приходом. Он понимал это по припухшим глазам.
И наряду с тем как ему неумолимо хотелось укрыть сына от всех тревог, он также хотел избавить Вику от всех её страхов. Говорить он не умел, и сейчас очень страдал от этого. Мог только прижимать её к себе, шептать, что всё будет хорошо, стараться передать ей часть своей уверенности в этом. А ещё Руслан верил, что как только они вернуться домой, всё наладиться, потому что пребывание в больничных стенах, путь и самых комфортабельных, всё равно действуют угнетающе.
Пиликнул телефон, выводя его из раздумий.
Звонила Вика.
— Да, царица, — ответил он, поднимаясь из-за стола.
— Привет, Руслан, — зазвучал в динамике, её мягкий голос, и он почувствовал опять этот трепет в сердце. Не пытался уже отгородиться от нахлынувших нежности и радости, от звучания её голоса. С ней он позволял быть себе мягким.
— Привет, царица, — улыбнулся он, и голос его ощутимо изменился, приобрёл тепло и мягкость.
Кто бы ему сказал, что он сможет любить её ещё больше, он бы не поверил, но сейчас, после того как Вика, смело сражалась с ним, и отстаивала своё место рядом, после того как она подарила ему сына, ценой собственного здоровья, она словно поменяла свой статус. Он и раньше сходил с ума от её запаха и вида. Он и раньше понимал, что без неё ему смерть, и даже готов был пойти на это, потому что хотел уберечь её от страданий. Но сейчас, ко всему этому животному, примешалось что-то возвышенное, и не понятное для Руслана. Она стала той, что подарила ему сына, подарила ему смысл. Как он может после этого отказаться от неё. Теперь ему только стоять до конца, отбивая атаки внешней среды.
— Руслан, тут такое дело, — замялась она, — родители хотят приехать на выписку и Милана.
Вот этого Руслан и не хотел, чтобы она всю оставшуюся жизнь выбирала между ними и им.
— Не вижу препятствий, — прозвучало немного резковато, но это как раз от этого осознания, что она спрашивает его мнение, боится нарушить его покой другой частью своей жизни.
— Спасибо, — позвучало из трубки.
— Вика, завязывай меня благодарить, — отрезал Руслан, — скажи лучше, как сегодня ваше настроение?
У Вики тут же меняется интонация, и она пересказывает ему всю первую половину дня, со всеми подробностями. И про то, что Тимур сегодня прекрасно поел, и как он внимательно слушал, когда она пела, и как она держала его на руках, пока он спал. А Руслан слушал всё это и улыбался. Шел по своему офису, кивал на приветствия, поздравления, и благодарности своих сотрудников, которые видимо уже были в курсе предстоящих выходных, и вечернего похода в ресторан, и продолжал улыбаться.
3
В палате, к его приезду уже многолюдно.
Центром, конечно, является Вика, с Тимуром на руках, а вокруг неё родители, Милана, и даже подруга Вики из галереи, Мара.
Царица сидит в удобном кресле. Сын спит на её руках, и все тихо переговариваются.
Здесь довольно таки комфортабельно, и можно расположиться на мягком диване, или занять место на стульях за столом. На крайний случай можно сесть на заправленную кровать. Но все предпочитают стоять вокруг сидящей Вики.
Ещё здесь прикрыты жалюзи, притушив яркий августовский полдень, и царит приятный полумрак.
На подоконнике стоят два букета цветов, и к ним Руслан добавляет свой, проходя под молчаливое внимание присутствующих. И только развернувшись от окна, здоровается со всеми, коротко, улыбается Вике, и первым делом как теперь и всегда, идёт мыть руки, в санузел.
— Как ты? — склоняется он к Вики для поцелуя, когда загораживающие её люди расступаются.
— Всё хорошо, — улыбается она, погладив его щёку, — ждем, когда Мурик проснётся.
Её пальцы холодные. Они теперь всегда холодные. Большая кровопотеря. Ей теперь долго восстанавливаться, следовать определённому меню, и пить витамины. Всё это ему рассказал её лечащий врач. А так как Вика не кормит, то препятствий в следовании диете для восстановления гемоглобина нет.
Мурик, как она ласково зовёт Тимура, чмокает во сне, и все умилительно вздыхают.
Руслан оглядывает присутствующих, не таясь, но и не открыто заглядывая в лица. Ему просто интересно их настроение.
Милана влюблено смотрит на младшего брата и жмётся к матери, и это видимо греет Вику, она сегодня особенно хороша, даже румянец на щеках выступил.
На лице подруги Мары, играет загадочная улыбка. Она открыто встречается со взглядом Руслана, и не скрывая эмоции улыбается ещё шире.
Инесса Павловна, кажется немного растерянной и дезориентированной. Может это на неё так действует Руслан. Они же не впервой встречаются здесь. Родители Вики регулярно навещали дочь и внука, но в отличии от Миланы, которая предпочитала его не замечать, всегда сдержанно здоровались, и даже находили какие-то темы для разговора, особенно Сергей Владимирович. Но вот парадокс, принять Руслана они так и не смогли, и, наверное, не смогут, так же как и выбор дочери. Но утешает одно, что они всё же решили участвовать в жизни дочери и внука, и препятствовать этому Руслан не собирался, чтобы они там себе не думали.
Он отчётливо чувствовал, что обстановка в палате накалилась с его появлением, но избавлять присутствующих от своего общества, ради их спокойствия и комфорта, он не собирался. Это его женщина, и его сын.
— Руслан, подержишь, — обратилась к нему Вика, и, не дожидаясь очевидного положительного ответа, протянула ему сына.
Руслан уже наученный, быстро накинул на изгиб локтя и плечо, одну из пёстрых пелёнок, которые в избытке, находились на пеленальном столике, и принял, спящего сына.
Чувство восторга, которое затопило его при том, как он почувствовал небольшой вес Тимура, его хрупкость, и то доверие, потому что он не проснулся, затопило его, и видимо в его лице промелькнуло что-то, что заставило Вику порывисто вздохнуть, а присутствующих заулыбаться.
Он аккуратно прижал сына, и поспешил выйти из зоны всеобщего внимания, встал у окна, покачивая сына на руках.
Этот неумолимый контраст, между ними. Маленький сын и такой большой он. Светло-розовая кожа, и его смугла грубая, в рисунках татуировок. Он ловил всё новые грани, какой-то запредельной чувствительности и нежности, терялся в ней, не понимал, но продолжал пропускать через себя эти тёплые волны.
— Я пойду, заберу все выписки. А то Мурик, похоже, решил проспать до вечера, — говорит ему тихо Вика, и в глазах её умиление, которое плавит и его. — Хочу уже домой, поскорей.
Руслан кивает и опять сосредотачивается на спящем сыне.
Когда Вика, и Милана, которая захотела пойти с матерью, выходят, снова повисает неловкое молчание, потому что разговаривать с оставшимися людьми не о чем. Мара его не так хорошо знает, впрочем, как и родители Вики, но в отличи от неё, у них был шанс наладить общение, но, увы, он им оказался не нужен.
— Вы всё уже приготовили для Тимура? — Инесса Павловна, всё же решается завести разговор, выбирая нейтральную тему.
Руслан, прежде чем ответить смотрит на пожилую женщину, которая опять предпочла облачиться в яркое, длинное платье. Странный стиль, напоминавший ему театр. Высокий ворот, и закрытые рукава, поверх, длинное ожерелье из ярких камней. Волосы с нитками седины, собраны, открывая узкое лицо. Странный, но, несомненно, идущий ей стиль, в отличие от своего мужа, кстати, который в одежде предпочитал более спокойный, классический стиль. Брюки и рубашка. Скорее он обусловлен, тем, что он долгое время работал преподавателем.