– Вижу, что помнишь, – мрачно ответил за него Хозяин. – Ты пообещал мне держать язык за зубами, Фред, обещал унести нашу тайну с собой в могилу.
– Уходи, пожалуйста, – сделал последнюю попытку Ричардсон.
– Жалкая попытка.
Хозяин сжал руку в кулак – кресло Ричардсона вместе с ним метнулось к стене и с грохотом ударилось о нее, обвалив часть штукатурки. Старик скрючился и взвыл от боли. Обессилев, он упал на пол и заплакал, с благоговейным страхом смотря на Хозяина.
Тот подошел к нему, ткнул в него каблуком и перевернул на спину, затем присел на одно колено и снова заговорил властным тоном, словно перед ним лежала провинившаяся собака.
– Ты сказал мне, что замолчишь. И я поверил, – приподнял он голос. – А для страховки сделал так, чтобы ты сам не вспомнил ничего.
Хозяин поднялся на обе ноги и подошел к шкафчику с лекарствами Ричардсона. Одним легким движением рук он сорвал его с петель и в отвращении бросил рядом со стариком. Хиленькая дверца отвалилась и упала прямо на грудь Ричардсона. Он ртом испустил вздох и закашлялся. Из обрушенного шкафчика посыпались коробочки с лекарствами, пузырьки с настойками и каплями, бесчисленные выписки и рецепты врачей взметнули в воздух и медленно, как осенние листья, опустились на пол.
– Ты начал злоупотреблять моим доверием, Фред. – Хозяин вновь опустился к неподвижно лежащему Ричардсону, наугад взял пузырек с лекарствами и до хруста сжал его. – Как и этими таблетками. Ты подвел меня, понимаешь?
Ричардсон кивнул.
– Я тебе поставил одно простое правило: ты прекращаешь вести свои каракули и чесать языком, и мы обо всем забываем. Но ты, старый кретин, решил, что умнее меня, решил, что можно вот так запросто от меня избавиться. Думаешь, что я слепой?! – Последовал удар каблуком в бок, и старик испустил сдавленный стон. – Или эти таблетки так на тебя повлияли, сделали через чур болтливым?
Хозяин откинул смятый пузырек в дальний угол и всмотрелся сверкающими вороньими глазами в залитое слезами лицо Ричардсона.
– Не твое это бремя, что детишки меня разбудили. У меня всегда было одно условие – росток за душу. Все бы закончилось, как предначертано: я забираю свое и оставляю этот город в покое. Но тут появляются эти двое болванов, которые не поняли правил, а мой старый друг встречает их с распростертыми объятиями. И я по-твоему должен закрыть на это глаза?!
Удар за ударом. Заостренные туфли с глухим звуком впивались в бока старика. Ричардсон обмяк и чувствовал только боль. Он знал, зачем пришел Хозяин. От него ему нужно только одно, но обида его сильна, хозяин будет мучать его, пока Ричардсон сам не попросит быстрой смерти.
– Не гадь там, где ты ешь, Фред. Простое правило, не так ли? Но как же хочется его нарушить, – мечтательно протянул Хозяин.
– Что…ты…
– Прости, что? – Хозяин поднес ладонь к уху. – Я не расслышал. Пора бы проверить слух.
– Что ты с ним сделал? – прошептал еле живой Ричардсон.
– С кем, с мальчишкой? Ты за него так волнуешься? – Хозяин со злорадством рассмеялся.
– Пойми, Фред, он и так принадлежал мне с той минуты, когда посадил в мою землю первое деревце, это был лишь вопрос времени. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы убрать с дороги того копа, решившего сунуть нос в мои дела. Я всегда получаю только то, что мое по праву, он же мне не принадлежал. Но твой длинный язык вынудил меня пойти на крайности.
Я тогда не пришел к тебе, хотя следовало, угрозой мне стал тот любопытный мальчишка, и я все ждал удобного момента.
Хозяин выпрямился в полный рост и навис над Ричардсоном, словно статуя.
– Что ты сделал с ним? – повторил старик.
– То же, что и со всеми до него. Но это уже не имеет значения. – Хозяин выдохнул и по-товарищески протянул Ричардсону руку.
– Поднимайся, Фред, – велел Хозяин.
Ричардсон потянул ослабшую руку к мясистой ладони с длинными, как у пианиста, пальцами. Скрюченные пальцы тянулись к утонченной руке Хозяина, но последние силы уже покинули старика. Его рука чуть было ни повалилась обратно на пол, как вдруг Хозяин подхватил ее и крепко сжал в своей.
Лицо Хозяина исказила хищная улыбка. Его холодные черные глаза сверкали, как сверхновые звезды далеких галактик. Вскоре он отпустил руку Ричардсона, и она, ничем не поддерживаемая, упала на живот.
– Ты заставил меня во второй раз перейти черту дозволенного, Фред. Впредь это не повторится, – сказал он старику.
Хозяин, помявшись, пошел прочь из кухни Фреда Ричардсона. Едва он переступил порог и закрыл за собой дверь, его тело начало тускнеть, как будто на него одели мантию-невидимку. А уже через секунды от него осталась только серая тень, которая, невидимая ни для кого, скользнула во двор и растворилась во мгле.