Что ж, значит вся семья в сборе и даже больше. Вот только восемнадцатое ноября не День благодарения. Вряд ли большое семейство Ройсов решило отметить праздник заранее. Кайла пронзил озноб, хотя он не подхватил ОРЗ, как ему очень хотелось верить, разум бил тревогу и не хотел заводить тело в этот дом, куда недавно был вхож. Кайла одолел самый настоящий страх, ноги потяжелели и подкосились, и он едва удержался на них.
«Уходи, чего тебе это стоит? Скажи, что нездоровится, и ты нисколько не соврешь, – пытался успокоить себя Кайл.
«Страх порождает боль, так ты самоуничтожаешься».
«Уходи, зайдешь завтра, они как раз все уедут».
«Они приехали не чаю попить».
«А как же Марти, вдруг с ним случилось что-то плохое, и ты нужен ему прямо сейчас?»
«Придем же к соглашению – возьми и постучи в их чертову дверь и спроси, зачем тебя пригласили».
«Марти ты нравился, он многое от тебя перенял, а сейчас ты не можешь даже войти в его дом. Ну и какой ты после этого друг?».
– Все, хватит! – прервал Кайл водопад мыслей.
Шаг, еще шаг, ноги не хотели его слушаться, но вот они уже донесли его до крыльца. Кайл приложил еще одно усилие и надавил на дверной звонок. Рука так и застыла на нем. Если бы Ройсы держали во дворе собаку, и она вдруг залилась бы отчаянным лаем, то на крыльце от Кайла осталась только грязь с его кроссовок.
Дверь вовнутрь тихонько открылась, и перед ним показалось абсолютно белое лицо Джулии Ройс. Она выдавила из себя улыбку и неживым голосом поприветствовала Кайла и пригласила войти.
Порог он перешагнул на удивление легче, чем подошел к нему. Недаром говорят: ожидание смерти гораздо мучительнее, чем сама смерть.
– Постой тут, – велела Джулия, оставив Кайла одного в прихожей.
Из гостиной доносились приглушенные голоса: мужские, женские, даже детские – все слились в монотонное бормотание. Они будто все играли в прятки со слепым, наполовину глухим ищущим, один слог на тон выше – и ты попался. Кайл не хотел становиться частью этой странной игры, но слух невольно разбирал произносимые в соседней комнате слова, дыхание перехватило, он понял, зачем миссис Ройс позвала его к себе домой.
– Нет… нет! – судорожно бормотал Кайл. – Это все неправда, нет…я не верю.
Он не замечал, что говорит вслух, что его могут услышать из соседней комнаты, он не замечал больше ничего. Набравшись смелости, Кайл выглянул из-за угла прихожей в гостиную. Прошло меньше секунды – больше он вынести не смог – и вот он уже прижат к стене, его колени нервно дергаются, а спина сама собой опускается вниз по шершавой стене.
Вернулась миссис Ройс в траурном черном платье и с какой-то книжкой в руках, она застала Кайла сидящим подле стены с потухшим взглядом и тихонько позвала его:
– Кайл. – Нет ответа. – Кайл.
Грудь его пульсировала от боли, словно в нее вогнали кол. Из уважения к Джулии он нашел в себе силы подняться на ноги, иначе остался бы так сидеть, пока последняя слеза ни скатится с его щеки, а глаз ни станет суше поверхности марса.
– Поверить не могу, как ты изменился с тех пор, когда мы виделись последний раз. Ты стал совсем взрослым, – насколько могла искренне порадовалась Джулия.
Голос его дрогнул.
– Он умер, да? Скажите прямо, без всей этой мишуры, – сказал он, хотя и так знал страшный ответ.
Глаза Джулии заполнили слезы, и она, не сдержав эмоций, крепко обняла Кайла. Он почувствовал, как судороги сводят ее холодное тело, насколько ледяны руки, обвивающие его шею, что он даже почувствовал жар, как от синего пламени.
– Ты и правда вырос, Кайл, – прошептала Джулия ему на ухо. – Пока тебя не было, я все мучила себя мыслью, как тебе все сказать.
– Как это случилось? – выдавил Кайл.
Всхлипы Джулии не прекращались, она больше не могла сдерживаться. Поверх ее плеча Кайл увидел, что в прихожую вошел мистер Ройс, идеально выбритый и в траурном костюме, и недовольно уставился на них, словно застал свою жену с бывшим мужем, которого собственноручно выгнал из дома.
Джулия отстранилась от Кайла и подошла к мужу. Взяв его за руку, она с осторожностью сказала:
– Дай мне минуту, ладно?
Тот нехотя кивнул и, прежде чем удалиться, бросил долгий неодобрительный взгляд на Кайла.