Адам стал четвертым школьником, загадочно покинувшим этот мир после посадки деревьев в парке. Мало кто тогда думал, что на нем цепочка смертей не окончится, да и кончина его вызвала куда меньший резонанс, чем у той же Марго Кларк.
Кайл и Адам давно знали друг друга, познакомились они через общих знакомых, и с тех пор регулярно проводили вместе время на шумных гулянках, в гараже за ремонтом автомобилей и в поездках большой компанией по округу.
В отличие от Марти, Кайл сам стал свидетелем смерти своего друга – он нашел его задохнувшимся в собственной машине, после чего на долгие дни погрузился в глубокую депрессию. Тогда он лишь задумывался о связи его смерти с предыдущими тремя десятиклассниками, но всячески пытался от этого откреститься, хоть душа уже била тревогу во все колокола. Затем появился Марти и только усугубил дело, безжалостно содрав защитную корку с только что затянувшейся раны. Однако это пошло ему на пользу, ему необходимо было с кем-то поделиться своими переживаниями. Именно тот разговор, о котором Кайл уже редко вспоминал, стал началом нового этапа их дружбы.
Последующие за Адамом смерти почти не касались Кайла. Он видел короткий новостной некролог, но даже не читал его, молча пролистывал и забывал на следующий день. В его Шотлендской школе эта тема не поднималась, даже говорить о ней между собой учителям запрещалось, дабы не наводить смуты среди учеников. В таком вакууме и жил Кайл до восемнадцатого ноября. В тот день Марти заставил его вспомнить. Вспомнить все, от чего бежал и на что молчаливо закрывал глаза.
Натянув только домашнее трико, Кайл сел за свой рабочий стол с компьютером и открыл книжку Марти.
Еще раз он перечитал адресованное ему послание на титульном листе. «Изучи досконально каждую деталь, ты должен быть во всеоружии. Я очень на тебя надеюсь, без тебя мы не победим», – гласила последняя строчка. Кайл перевернул страницу и увидел вклеенную фотографию каких-то деловых людей на фоне ТЭЦ и переписанную рукой Марти газетную колонку за 1963 год, рассказывающую про начало строительства Новой надежды на месте сгоревшего в 1703 году поселения Новый Дувр. «Какая удивительная игра названий», – подумал Кайл и погрузился в изучение.
5
На следующий день, первым выбежав из дверей школы, Кайл со всей дури надавил на газ, оставив на земле жженный черный след от покрышек в виде неправильной змеи, и погнал «Бьюик» в сторону Новой надежды под удивленные взгляды остальных учеников.
Он понятия не имел, как выглядит дом Ричардсона, но знал адрес и то, что он примыкает к лесу. «Этот чудаковатый больной старик явно знает больше нас всех, но не делится секретами с каждым встречным. Паркинсону удалось его разговорить, так как он сам входил в тесный круг «Просвещенных». Сегодня я попытаюсь сам. Конечно, надеюсь на лучшее. Если мои догадки и догадки шерифа верны, то конец этой истории уже вот-вот наступит», – это последняя запись, сделанная рукой Марти в его записной книжке. Шестнадцатое ноября – день, когда его не стало. Совпадение, воскликнут невежды, но для Кайла настало время, когда для него уже не существовало совпадений. Особенно в Новой надежде.
Пока он мчался на всех парах к Эпл-стрит 67, в кармане джинсов завибрировал телефон. Кайл раздраженно достал его – звонил отчим. «Сбросить вызов; иди ты к черту, жиробас, я все еще в школе», – сказал он телефону и надавил на газ посильнее.
В три часа Кайл уже вбегал по невысоким ступенькам на крыльцо тенистого обветшалого дома, расположившегося среди сосен в самом дальнем конце Эпл-стрит.
– Мистер Ричардсон! – кричал он во всю глотку.
«Иногда в середине дня он уходит потрещать языками в магазинчик Морти с другими стариками и обычно возвращается под вечер. Если не застанешь его дома – держи дорогу к Морти», – повторял как мантру у себя в голове Кайл.
– Мистер Ричардсон! – Он заколотил в дверь, но ему так никто и не открыл.
В нем уже бушевала ярость на несчастного старика, на отчима, на школу, на себя и на весь мир в целом. В задницу словно поместили ежей, не дающих ему усидеть на одном месте; стоять на месте тоже нельзя – исцарапают нежную кожу. Они любят, когда ты в движении. Движение – это жизнь, нельзя медлить ни секунды.
Когда дверь не открыли и через минуту, Кайл со злости пнул ее, точно намеревался выбить. Хотел он этого или нет, но дверь с грохотом ударилась о шкаф слева, слетела с последней петли и обрушилась на пол, подняв к полотку столб пыли с давно не вытряхиваемого ковра.