Издав испуганный вздох, трепещущий Кайл вошел в дом. В мгновение ока он истуканом застыл на пороге.
В прихожей все оказалось перевернуто вверх дном, словно по дому прокатился ураган, уступающий лишь Катрина. Подсознательно Кайл заметил, что за все время ни разу не моргнул. Казалось, моргни он, и перед глазами возникнет совершенно другая картина. Под ногами он ощущал сотни осколков стекла, фарфора и хрусталя. Двери серванта у правой стены разбиты вдребезги, некогда роскошный чайный сервиз смешался со стеклом в отвратительную трескающуюся массу. Со стен слетели картины и теперь лежали на полу задней рамкой вверх.
Найдя в себе силы сделать шаг, Кайл осторожно подался влево и споткнулся о старую громоздкую тумбочку. Сквозь оцепенение он ощущал странный холод, царящий в доме. Нет, это точно не поддувало с улицы, холод в самом доме, словно кто-то оставил включенным кондиционер. Прихожую заливал желтый свет, хотя на дворе пасмурный, но все же день. Колени Кайла невольно задрожали, и сердце ушло в пятки, готовое вот-вот лопнуть.
Он сделал еще шаг и уже не в состоянии был сдержать накативший на него затмевающий все и вся ужас. На кухне Кайл увидел скрюченное в три погибели тело. Хоть он и пребывал в состоянии близком к безумию, но логические мысли все еще теплились в его голове и с трудом пытались пробить завесу ужаса. Он понял, перед ним никто иной как сам хозяин этого превратившегося в обитель хаоса дома – мистер Фред Ричардсон, которому Марти уделил больше половины своих записей.
Все нутро Кайла протестовало против его намерения приблизиться к бездыханному телу старика, но и выбежать с криками прочь ему что-то не позволяло. «Подойди к нему, – внушал внутренний голос. – Ты теперь боишься покойников? Но к Марти ты ведь заставил себя подойти!»
«Да, но там было столько людей, я не мог не подойти»
«Ты бы все равно подошел. Он твой друг. Что мешает тебе сейчас?»
Ответ пришел сам собой – застывшая на невыносимо старом лице Ричардсона гримаса первобытного ужаса, застывшая на нем в последние мгновения жизни. Смерть пришла к нему точно не в кресле-качалке за книжкой в руках и с пледом на коленях. Кайл много раз слышал от родителей, как умирали их бабки и деды, тетки и дядьки или просто знакомые во сне. У них просто останавливалось сердце или разрывался тромб. Все, их время пришло, часы пробили и ознаменовали точку невозврата.
Ричардсон выглядел так, словно его насильно лишили жизни, нет, высосали ее из него. Рядом лежала сорванный со стены шкафчик для лекарств; ураган добрался и до кухни. Превозмогая отвращение, Кайл дотронулся до кожи мертвого старика и тут же одернул руку. Кожа его была так холодна, словно Кайл засунул руку в жидкий азот. Может, это из-за столь низкой температуры в доме? Тогда возникал встречный вопрос: почему тут так холодно?
Рядом с креслом-качалкой стоял обеденный стол. Благо, стоял, а не лежал перевернутым на полу вместе с навесным шкафчиком. Кайл увидел на нем какую-то ткань. Подойдя ближе, он идентифицировал ее как салфетку для протирания очков: зеленая, с грязными пятнами и давно нестиранная. В мозгу у Кайла засветился маяк – точно такой же салфеткой Марти протирал свои очки. Значит, у старика он все же побывал. И теперь они оба мертвы; а в Новой надежде не бывает совпадений.
Страшная мысль сводила с ума, растерянность разрушала все планы. В своих записях Марти не писал про то, что делать, если, черт возьми, Ричардсон внезапно отъедет в лучший мир. Как теперь ему быть?!
Он полез в карман за телефоном и набрал номер скорой. Сообщив дежурному про мертвого старика и его адрес, Кайл повесил трубку, сунул салфетку в карман и пошел прочь из дому.
Он сел обратно в машину и откинул голову назад. Надо было собраться с мыслями, необходимо понять, как действовать дальше. Дельных вариантов все не приходило, в голову лишь стучала мысль поскорее отсюда уехать, не дожидаясь скорой. Но это удел трусов – просто все бросить, Марти бы так ни за что не поступил, он бы точно нашел выход.
6
Похороны состоялись двадцатого ноября, в хмурый дождливый день, но, на удивление, безветренный. Церемония прошла крысиной тенью, скользнувшей вдоль стены. Похороны Марти не привлекли всеобщего внимания, как и похороны тех, кто умер до него за последний месяц. Узнали о них только родственники, пришедшие на кладбище с черными зонтами, и немногочисленные одноклассники, молча принявшие эту новость.